\

Потом – через французскую Скверну с небольшим отрядом сопровождения. Я вез сюда важные вести, и старик оказался бы обузой. К тому же самое главное, что помор знал, он мне рассказал. Нет, он не здесь. Он уже в лучшем мире. Или в худшем. Наверное, все-таки в худшем. Бедняга так и не приобщился к благодати Черного Креста.

Возле Фридриха присел трехбровый.

– Это точно они? – спросил он по-русски, явно с таким расчетом, чтобы гонцы-пленники тоже поняли его слова и до конца уяснили свое незавидное положение.

– Онее не бывает! – энергично кивнул брат Фридрих.

Шутник, туды ж его…

– Тогда хватит болтать. Его преподобие ждет.

Это был конец. И не предпринять отчаянную, хотя и безнадежную уже попытку освободиться было нельзя.

Предприняли. Костоправ и Виктор дернулись одновременно. Яростно забилась в руках Инквизиторов Змейка. Только Костяника благоразумно не стала вырываться. Хотя именно у нее, как у обладательницы не по-человечески гибких суставов и верткого тела, шансов выскользнуть было больше, чем у других. Но беда в том, что без других она с этой башни все равно никуда бы не делась. Да и с другими шансов почти не было.

Крестоносцы не дали подняться никому.

Безоружные и прижатые к полу, пленники ничего не смогли сделать. Лишь ревущему, словно быконь на случке, Костоправу каким-то чудом удалось раскидать двух Инквизиторов из навалившейся на него троицы, но белобрысый палач и трехбровый рыцарь вовремя пришли на помощь оставшемуся крестоносцу. Виктор сумел извернуться и отпихнуть в сторону одного башенного стражника, однако с двумя другими совладать не смог.

Девчонок рыцари удержали и так, а вот Виктора и Костоправа Стрельцы приласкали прикладами. Причем хорошенько так приласкали: Виктор потерял сознание. Последней его мыслью была мысль о том, что для этого, наверное, с них и снимали шлемы. Чтобы проще вырубить, если «гонцы» начнут дергаться.

Глава 25

Он очнулся оттого, что болела ушибленная голова и ныли запястья заломленных за спину рук. Сразу стало понятно: руки связаны, причем крепко, профессионально и на совесть.

Взгляд вправо, влево… Рядом лежали Костяника, Змейка и Костоправ. Тоже со связанными руками. Лекарь, по лицу которого растекались аж два кровоподтека, видимо, получил, что называется, с добавкой и в себя еще не пришел. Девушки, которых скрутили без избиения, были в сознании. Костяника больше не жмурилась. Незачем. Она молча смотрела перед собой красными глазами.

Их бросили у стены, до потолка расчерченной узорами из ровных черных крестиков. На потолке – тоже крест. Один, но большой.

Это была явно не темница. Застенки для узников так не расписывают. Да и слишком чисто здесь для узилища. Чисто и светло, хотя узкие окна-бойницы плотно закрыты изнутри большими щитами.