\

Да и сама Надежда Петровна чувствовала: её жизнь подходит к своему концу. Она передала Макару все имеющиеся у неё ценности, даже оформила завещание в его пользу, хотя делать это было не обязательно. Отдала Макару запечатанный конверт, попросив вскрыть только после своей смерти. Сделала последние распоряжения: во что обрядить перед похоронами, обязательно отпеть в церкви и похоронить рядом с Максимом Ивановичем. Попросила на общей их могиле установить крест с табличкой, обозначающий имена похороненных людей. Ну и хоть изредка навещать могилу, прибирая её. И уже спустя несколько дней тихо умерла во сне.

Макар все выполнил в точности, как было завещано. На поминки собралось совсем мало людей: несколько стариков, ранее работавших с Надеждой Петровной, да пришла Екатерина Петровна, хорошо её знавшая. С удивлением Макар узнал, что в войну Надежда Петровна работала в советском посольстве в Стокгольме помощником посла, отвечала за связи с общественностью. Об этом эпизоде своей жизни она никогда не рассказывала. Также один из стариков рассказал, что Надежда Петровна происходила из старинного дворянского рода. У их семьи было большое имение в Финляндии на границе с Швецией недалеко от города Торнио. Судьба семьи и усадьбы Надежды Петровны ему не известна. Но он точно знает, что у неё был старший брат, который после революции остался жить в Финляндии.

Когда гости разошлись, и домработница убрала посуду, Макар устроился в кресле под торшером и вскрыл конверт. В нём оказалось письмо, адресованное ему и ещё один конверт. Сначала он прочитал письмо.

«Макар, это письмо — небольшой рассказ о моей жизни. Когда ты его прочитаешь, в следующем конверте найдешь бумаги, о которых я пишу в этом письме.

Я родилась в 1893 году в Гельсингфорсе. Мои родители были дворянами. Моему прапрадеду было пожаловано большое имение в Финляндии за успехи в войне со Швецией, после которой Финляндия отошла России. Это имение стало нашим родовым гнездом. У меня был старший брат Александр, который умер во время войны с Германией в 1943 году. Я присутствовала на его похоронах, приехав из Стокгольма при сообщении о его кончине. Адвокат нашей семьи объявил мне, что после смерти брата, который не оставил потомства, я являюсь единственной наследницей всего состояния семьи. Поскольку я не могла остаться в Финляндии (мой супруг Максим Иванович в это время работал в посольстве СССР в Лондоне, и я могла его сильно подвести, если бы приняла это решение), то по совету адвоката был заключён договор со одной шведской фирмой об управлении этим имением до тех пор, пока я или мои наследники снова не выразят желание самостоятельно это делать. Прибыль от имения ежегодно должна перечисляться на счет в шведском банке.