\

 — Роза провела ладонью по лбу и обнаружила, что вспотела. — Это… не болезнь. Не переживай, я в порядке.

Ночными туфлями девушка обзавестись не успела, а спускать босые ноги на земляной пол или натягивать ботфорты ей не хотелось, потому она сказала вполголоса:

— Жанна, дай мне мою сумку. Дорожную, с длинным ремнём.

Служанка молча выполнила просьбу, снова уселась на кровать, разглядывая хозяйку. Та порылась в отделениях сумки, выудила колбочку с остатками сонного зелья. Пользоваться им Роза не любила, однако временами приходилось, особенно в Академии, когда выспаться перед занятиями требовалось любой ценой. Студенты лекарского факультета торговали самыми разными снадобьями как законно, так и «из-под стола», но делать снотворное девушка научилась сама. Ведь среди покупных отваров всегда мог попасться сделанный первокурсником. А своё здоровье Роза ценила. Выдернув пробку, она отпила половину содержимого и плотно закупорила пузырёк. Сказала, виновато улыбнувшись Жанне:

— Сейчас я усну, и больше тебя не потревожу. Если утром не проснусь к завтраку — буди меня самыми суровыми методами. Можешь даже водой облить.

— Слушаюсь. — Черноволосая воительница кивнула. — И… вы меня не потревожили. Я не ложилась.

— Почему? — вскинула брови Роза. — Из-за битвы? Дать тебе успокоительного?

Она протянула женщине сумку и колбу с зельем. Та приняла их, но убрала склянку на прежнее место, а сумку спрятала за кровать. Качнула головой:

— Нет. Спасибо.

Пожав плечами, девушка сняла очки и натянула одеяло до подбородка. Минуту или две она лежала, чувствуя на себе взгляд Жанны. Неожиданно женщина спросила:

— И почему вы… такая?

— Какая? — Роза повернула голову, однако без очков увидела только расплывчатый чёрный силуэт.

— Хорошая. — Жанна произнесла слово так, словно оно было оскорбительным.

— Ты меня два дня знаешь, — улыбнулась Роза. — Может, я только прикидываюсь. Стану вот некромагом, начну ужасы всякие творить…

— Госпожа всегда говорила, что у меня чутьё на людей. — Зелье понемногу начало действовать, и девушка не сразу сообразила, что служанка имеет в виду убитую герцогиню де Шанон. Сперва она подумала о Виттории. — Я ей верила.

Снова потянулись минуты тишины, и Роза опустила веки, начала погружаться в дрёму. Тошнота и боль отступили, дыхание замедлилось. До её ушей донёсся едва различимый голос Жанны:

— Когда живёшь ради других, смерть всех близких освобождает. Последний год я знала, что могу провалиться, могу умереть, могу ошибиться, и это не навредит кому-то, кто для меня важен. Ведь они уже мертвы. Мстить было сладко. Убивать не чтобы защищать, чтобы наказывать. Ни за кого не бояться. А теперь я становлюсь прежней. Из-за вас. Разочаруйте меня чем-нибудь, госпожа Роза. До того, как угробитесь.