\

Яркий луч фонаря слепил подземную братию, что до этого довольствовалась тусклой свечкой на манер церковной. Впрочем, этого вполне хватало, чтобы видеть стопки и стоящую рядом бутылку.

— Мда, — только и смог произнести я, отошёл к стене и затянул пьяное тело с площадки в комнату. — Подъем, сукины дети!

Мой крик слегка отрезвил алкашей. Мужики, повскакивали и похватали какие-то ножи.

— Слышь, ты кто?! — гаркнул один из них и сразу двинул ко мне.

«Прострелить ему ногу что-ли?», — мелькнула у меня мысль, но вместо этого я переключил фонарь в режим стробоскопа.

Подшаг и пинок в живот. Ослепленный мужик валится на спину а я добиваю, попросту наступаю ему на кисть с ножом, додавливая каблуком, а после наношу удар носком в бок, в область почек. Второй, видимо не решился соваться на человека с пистолетом и спокойно кинул нож на землю.

— Бля, да че те надо?! — почти взвизгнул он.

— Эй, девочка, — я взглянул на мелкую, которая зашуганно жалась в угол, в страхе глядя на меня. — Как тебя зовут?

— Не отвечай, — рыкнула женщина, поднялась из-за стола и уже нахохлилась, намереваясь выдать гневную тираду.

Встать окончательно она не успела, я шагнул навстречу и просто пнул ее в грудь, так что она вместе с табуретом упала не пол. Красиво так упала, без подготовки, разом выбив воздух из легких, опустошив дыхалку в ноль.

— Повторяю вопрос: «как тебя зовут?» Ты же видела кто из этих троих ударил дядю, что тебе конфетки предлагал? — я постарался подстроить наиболее миролюбивую интонацию, чтобы не запугать ребенка.

— Маша, — тихо ответила девочка и молча указала на того мужика, который бычил на меня с ножом.

— Хорошо, Машенька, тебя тут обижали? Голодная? — я повернулся к ней и увидел неуверенный кивок. — Хорошо, деточка, сейчас я разберусь с плохими людьми и мы пойдем к тому дяде. Он хороший врач, правда ему самому сейчас плоховато. Машенька одевайся.

Убрав пистолет обратно в карман, я вернулся к обмудку, что пырнул Сергеича. Нет, таких надо учить только кровью. Присел рядом и надавил коленом ему на кисть, поочередно свернул ему мизинец и безымянный пальцы правой руки. Тоже провернул с бабищей, все же это она науськала своего мужика на моего товарища.

Оставшийся алкаш, сполз по стенке и кажется намочил штаны от страха, а его собутыльники лишь тихо стонали. Сейчас в состоянии алкогольного аффекта, они почти не чувствуют боли, зато когда протрезвеют…

Маша на стоны почти не реагировала. Из всех вещей у нее была лишь небольшая детская сумочка, в форме акулы. Сама Машенька одета в какой-то старый и явно мальчишеский джинсовый комбинезон, поверх которого накинута розовая курточка.

— Пойдем, деточка, — я взял ее за руку и вывел из подвала на свет.

Уже на выходе убрал фонарь и из того же кармана выудил рацию.