\

Я машинально убрал правую руку в карман ватника, где покоился пистолет Макарова.

— Мы же не хотим шуметь? — успокаивающе произнес главарь троицы. — Ты учти, комерс. Выйдешь за забор, а там случайно кирпич башка упадет, саааавсем мертвый будишь… Так что, подогреешь хороших людей, и живи себе спокойно…

— Э, уважаемый, — к троице приблизилась пара дежурных. — Чем это мы тут промышляем?

— Мирную беседу ведем, начальник, — пожал плечами бритый и кивнул в мою сторону, пока его товарищ ловко скрывал обрез. — Начальник, вы тут моргнули, а дедок вон, валыну протащил…

Я рефлекторно напрягся, но не подал виду, продолжая изучать ассортимент какой-то полноватой бабы, что зудела над ухом, расхваливая каждую тряпку.

— Разберемся, — согласно кивнул дежурный. — Но для начала, предьявите документики…

— Сгорели в хате, начальник, — развел руки в стороны главарь троицы. — Бля буду, погарелец, вон, с товарищами пришел лекарство взять, а то трахеит, проклятый, замучал, а это барыга упирается. Морда нерусская, мол, вы люди нехорошие, не дам.

— Чем платить собрался? — поинтересовался представитель местной власти.

— Гля, — он кивнул второму товарищу и тот достал из небольшой поясной сумочки целый пакетик различных украшений.

Дежурный лишь хмыкнул, пожелал хорошего дня и вместе с напарником, двинул ко мне, однако присмотревшись, остановился на полпути.

Видимо в мозгу охранника сложилось два плюс два, что я не так давно заходил прямо к Престнякову, а значит не простой бомжара. Лишний раз тревожить меня не стали и то хорошо. Дежурные свалили обратно на посты, лишь что-то доложив по рации.

Бритые же, постояли для виду еще пару минут, пошептались с торгашем и двинули на выход. Проходя мимо меня, их главарь притормозил.

— Че палишь, тихушник? — негромко спросил он. — Если побазарить хочешь, то милости просим. Ноги в руки и пойдем."

"— Не о чем мне с тобой ботать, ступай с миром, — отмахнулся я, чем удивил бывшего сидельца.

— Че, фраер, блатным себя почувствовал? — ухмыльнулся мужчина, подступая ближе.

По нему было видно, что за неудачу с коммерсом, его эго хочет крови. Так что повод не важен, главное зацепиться.

— Борзый ты, седовласка, — добавил он.

Меня прямо-таки порывало, чтобы послать наглеца, но я с трудом сдержался. Разве что чуть повел рукой в кармане, направив пистолет в живот бритого.

Патрон всегда в патроннике. Выстрелить я смогу, дальше затвор порвет ткань ватника, пятьдесят на пятьдесят, либо дозарядится, либо зажует. Впрочем, сразу после выстрела можно падать в ноги соседнему и выхватывать нож, а там уж хоть коли, хоть режь… От кровожадных мыслей меня отвлек один из свиты «слона».