Фантастика

Двор вокруг сделался мутный, покачнулся. Бежавшая вдоль бровки кошка остановилась и дальше двинулась тихонько-тихонько, вкрадчиво.

Спокуха, спокуха, попробовал уговорить себя Дронов, а сам небрежно спросил:

– Когда идти-то?

Плевать, подумал. Всё равно сматывать. Сейчас заскочу к мамке, сшибу денег и на электричку. Сами с Репой разбирайтесь.

– Ааа? – вопросительно пропел группенфюрер. Не расслышал.

– Когда идти? На Нежданку-то? – помедленней повторил Серый.

– Даа пряамоо щаас. Тыы наа, глоотнии. А тоо беелыый веесь.

И неторопливо достал из кармана своего черного кожана чекушку.

Серый глотнул от души. И ничего, помогло. Через минуту стукотня поутихла, перешла на обычное «то-так, то-так».

И стало всё на свете по фигу. Что будет, то будет. Если Сереге Дронову на роду написано гикнуться в неполные семнадцать лет, значит, такая его судьба. Лучше пускай Репа его насмерть уделает, чем хребет сломает или нос откусит. Как человеку жить без носа?

– Не ссы, Серый, прорвемся, – лихо подмигнул Мюллер, а у самого в глазах попрыгивал страх – поди, уже не рад, что понты развел. – Ты его сразу пихни, как тогда Арбуза.

И все дела. Ляжет – не встанет.

– Я тебе не серый. – Дронов икнул. – Это ты черный, а я не серый, понял?"

"Никогда ему не нравилась эта кликуха. Что он, валенок что ли?

Группенфюрер поднял ладони – мол, без вопросов.

– Понял. Всё, Серому капут. А как тебя погонять?

Дронов поворочал мозгами, но с ходу хорошего погоняла придумать не смог:

– Серегой.

– Ну Серегой так Серегой. Идем, Серега. Пора.

Белокурая бестия

Нежданка – это была заброшенная церковь, никто не помнил, отчего ее так прозвали. Раньше, давным-давно, там помещался склад райторга, но уже хрен знает сколько лет она стояла пустая, заколоченная.

Место удобное, на границе трех городских районов: Ленинского, Свердловского и Вокзального – вроде как ничье, поэтому когда возникала какая-нибудь заморока, в Нежданке забивали стрелки и назначали стыки.

Для стыка с «сычовскими» Мюллер собрал всю «зондеркоманду», даже двух четырнадцатилетних пацанят-петеушников. Всего получилось одиннадцать человек.

Влезли со двора через окно, там доски раздвигаются.

«Сычовских» внутри еще не было.

Под дырявым куполом покаркивали вороны, высокий полукруглый потолок не по-доброму прятался в темноте, и «зонтовские» как-то сразу поджались друг к другу.

Хорохорились, конечно. И матюгались, и даже хохотали, но толстые стены откликались таким нехорошим эхом, что хотелось говорить потише, а лучше вообще перейти на шепот.

Группенфюрер как мог подбадривал свое трусившее войско:

– Зольдатен, слабо Репе против нашего Сереги. Бухан, скажи им, как Серега Арбуза положил – не кулаком даже, плечом.

Бухан угрюмо прогудел:

– Я не видал. Меня Арбуз вырубил.