Фантастика

Кстати, не фантастика была бы и попасть прямо на Старую площадь – инструктором в международный или идеологический. Нудновато, конечно, зато в смысле карьеры самое оно.

Карьера пошла бы еще шустрей, если бы он одновременно запустился по второй линии – по органам, как многие его коллеги. По этому поводу Роберт советовался с тестем, человеком умным и здравым. Всеволод Игнатьевич сказал: не стоит. Поженить тебя с Конторой не штука, но сейчас столько «двоеженцев» развелось, что в будущем может оказаться перспективнее положение «моногама». Особенно, если будет шанс устроиться в какую-нибудь серьезную международную организацию.

Те ведь тоже не дураки, знают, кто из наших с погонами, а кто нет.

Совет, как обычно, был мудрый. Хотя на гебешном поприще Роберт мог бы достичь ого-го каких успехов, с его-то талантом. Где-нибудь на рауте за бокальчиком джин-тоника перемолвиться парой слов с иностранным резидентом, ненавязчиво заглянуть ему в глаза… Эх, знала бы Родина, какой боец невидимого фронта зря пропадает.

Но не обломилась Дарновскому работа в ООН или ЮНЕСКО – те, кто туда попал, сидели крепко, бульдозером не вывернешь.

А родной НИИКС девальвировался прямо на глазах. Краткосрочная загранка уже не бог весть какая привилегия, теперь многие таскаются, даже бывшие невыездные. Ну, пробился он в завсекторы, и что проку? Зарплата при нынешних ценах – смехота. Если б не тесть с его «кормушкой», да не жена с парфюмерно-косметическим приработком, жил бы Роберт, как все трудящиеся: кушал борщ из томатной пасты и икру минтая с морской капустой. По нынешним временам не то что НИИКС, но даже, страшно вымолвить, ЦК КПСС завидным местом работы быть перестал. Умные люди норовили пересесть в другие санки. Вот Всеволод Игнатьевич из Комитета давно уже соскочил, и Роберту бы пора. Инерция мешала. А еще жалко было потраченного времени. И Дара, израсходованного, как выясняется, на ерунду – на членство в обанкротившейся партии, на дурацкую диссертацию, на полезные связи и прочую лажу.

Свои

Такие вот кислые думы одолевали Роберта Дарновского, когда он после завтрака курил на кухне и удивлялся на саундтрек, ни к селу ни к городу закативший целое гала-представление. Что же означает эта «Ода к радости»? К чему бы?

А потом в кухню заглянула наведшая марафет жена, сказала своим грудным голосом: «Ты чего сидишь? Даже тарелки не убрал» – и он сразу обо всем забыл.

Что-что, а искусство косметики Инна знала в совершенстве.

Чушь это, что к красоте привыкаешь. К уродству, наверно, можно. К красоте никогда.

Женщин красивее Инны он в своей жизни не встречал. Разве что на киноэкране. Изабель Аджани чем-то на нее похожа, но черт знает эту Изабель, какая она в жизни – скорее всего Инне и в подметки не годится.