Физрук 2: назад в СССР (СИ)

Пожевали молча предложенные закуски. Потом хозяин снова наполнил рюмки. Мы опять выпили, по-немецки, без тостов. Карл Фридрихович вдруг сорвался с места и убежал.

Оказалось — за горячим. Он принес большое блюдо, на котором лежала вареная, посыпанная зеленью, картошка, обложенная по периметру кусочками жареного мяса. Вряд ли все это он приготовил сам. Скорее всего, Эмма Францевна перед отъездом в командировку, заготовила дорогому муженьку вкусняшку, и вот теперь он кормил ею нежданного гостя. Утешало только то, что среди закусок имели место и купленные мною колбаса, сыр и шпроты.

— Хочу сказать вам спасибо, Карл Фридрихович, — уже не в силах пить и жрать молча, заговорил я. — Вы тогда пригласили меня на свой урок, и я кое-что для себя из этого вынес…

— Это вышло случайно, Александр Сергеевич, — пробормотал он, виновато улыбаясь. — Просто я был в истерике, и мне хотелось хоть кого-нибудь пригласить в свидетели!

Глава 10

— Часто вас… ну… обзывают «фашистом»? — спросил я.

— Приходится слышать, — кивнул Рунге. — Да и кличка у меня в школе «Фашист»… Обидно, конечно, и ведь бесполезно с этим бороться запретами, окриками, разбором поведения на собраниях. Только через воспитание. Ребята должны понять, что между немцем и фашистом такая же пропасть, как между обычным русским человеком и, скажем, царским жандармом.

— Фильмы во всем виноваты, — проговорил я. — Признаюсь, я ведь вас тоже мысленно с Кальтенбруннером сравнивал.

— Удружили, — усмехнулся хозяин, наполняя наши рюмки.

— А вот послушал вас, и стало стыдно.

— Надеюсь, что и ваш насмешник, Доронин, тоже устыдился.

— Надеетесь? — переспросил я. — Я думал — вы уверенны на сто процентов!

— Ну как же в нашем деле можно быть уверенным на сто процентов, голубчик! — воскликнул он. — Нет, ну когда ученик без запинки проспрягает глагол «lernen», можно ставить ему твердую пятерку, а вот гарантировать, что он станет хорошим человеком, никто из нас не может.

— Эх, а я-то думал, что вы, как опытный педагог, знаете секрет, как этих оболтусов превращать в людей, — вздохнул я.

— Ну, во-первых, не называйте их оболтусами, даже мысленно, — назидательно произнес Карл Фридрихович, — они, прежде всего — личности. И каждая не менее сложная и противоречивая, чем ваша или моя. Во-вторых, нужно эти личности научиться понимать. А это, пожалуй, посложнее, чем научить их спрягать немецкие глаголы или… забивать мяч в ворота. А в-третьих, нужно самому быть личностью и примером для них.

— Куда уж мне…"

"— Не обижайтесь, — сказал хозяин.