Формула моей любви

Марк тоже хохотал до слез, когда Клавдия рассказывала ему в красках о выборе направления своего развития.

– Честно сказать, трудно понять, почему бабушка с дедом подозревали меня к склонности к точным наукам, я и в первых-то классах не блистала, а в старших так и вовсе буксовала с физикой и химией. Любила только геометрию и черчение, у меня очень здорово получалось чертить, и с объемным видением, воображением всегда было все в порядке. К тому же бабушка, единственная в семье, кто знала французский язык и с самого моего младенчества разговаривала со мной на нем, и уже в три года я бегло говорила на обоих языках.

Родня стенала, когда мы с бабулей переходили на французский, а они не понимали предмета нашей беседы, – посмеивалась Клава. – Какой там технарь!

Клавдия отчетливо запомнила тот момент, когда осознала, что любит Марка.

Он что-то увлеченно рассказывал, как всегда захватывающе интересно, с юмором, заразительно. Клавдия засмотрелась, как живо меняется мимика его лица в ходе повествования, как иронично поблескивают эти его темно-серые, глубокие, невозможные глаза.

И вдруг с ней случилось удивительное озарение…

Озарение – какое верное, сильное, емкое слово, поразительно точно передающее обозначенное им явление.

Сознание Клавдии озарило изнутри, как будто оно расширилось, вдруг став большим и внутри, и снаружи, и каким-то объемным, многомерным, наполненным воздухом и ярким светом понимание простой и ясной истины – она любит этого мужчину.

Она вдруг поняла, что это мужчина всей ее жизни, родной и самый близкий человек.

И в свете этого чувства к ней пришло странное понимание, что не важно, будет ли эта ее любовь реализованной, будут ли они вместе, или этого не произойдет никогда, самое важное и главное происходит сейчас – то, что в ней есть это невероятное, потрясающее чувство.

Она все смотрела на него, смотрела, привыкая к себе обновленной, заполненной любовью к этому человеку, и от мощной силы переживаний, от высоты того, что она чувствовала в этот момент, слезы наворачивались у нее на глаза.

Клавдия проходила с этим чувством, внутренне светясь, целый день, а потом свет потихонечку угас, а чувства улеглись-устроились в душе, и ощущение «не важно, будем ли мы вместе, главное, что вот она есть, любовь» сменилось привычным человеческим желанием соединиться и быть непременно вместе с объектом своей любви.

Далековато пока до безусловной духовной любви ко всему сущему. Как-то хочется все же рядышком с милым другом, душа в душу, в обнимочку и с поцелуями нежными, рука об руку и по жизни.