Фулл сайз. Только не в меня

– Вера, мамам Вера, – голос малышки меня выводит из состояния странного ступора. Оглядываюсь по сторонам и не понимаю, где нахожусь. Вокруг деревья, темнота, снег. Ноги в дурацких тапках явно заледенели, но холода я не чувствую. Слышу шум машин в отдалении. Надо собраться силами и идти туда искать спасения.

– Что малыш? – стараюсь говорить ровно, чтобы голос не дрожал, но девочка очень хорошо чувствует мой страх.

– Папы нет больше, да?

– Ну что ты? Он никому не позволит себя победить. Твой папа…

– Ты врешь. Я ведь знаю, – малышка не плачет. Ее взгляд так и остается пустым и безучастным. И это пугает меня до одури. Падаю на колени перед девочкой, которая безжизненно лежит на земле. Не помню когда и зачем я разжала руки. Наверное от бессилия побоялась ее уронить. Теперь нужно идти. – Дядя Игорь и мама там были. Но ведь они же не могут быть злыми. Они же семья.

– Маришка. Что ты такое говоришь? Что? Кто там был? Детка, помоги мне.

– Мама и дядя Игорь, – шепчет девочка. Больше мне не удается добиться от нее ни одного слова.

Машину удается поймать почти сразу. Мужчина, сидящий за рулем испуганно смотрит на меня в зеркало заднего вида. Я представляю, как выгляжу сейчас, но мне плевать. Маришка спит у меня на коленях. Испарина на лобике и пунцовые щечки малышки мне совсем не нравятся.

– Девушка, что случилось с вами? Может в больницу малышку отвезти. Да и вам не помешает осмотр, – наконец нарушает молчание добрый самаритянин. – Я еду в соседний город. Там ЦРБ.

– Да, пожалуй. Моей дочери плохо, ей нужна помощь. Только мне нечем заплатить вам, – сквозь слезы лепечу я, чувствуя ледяной холод исходящий от моей малышки. Мне страшно за мою девочку, больно до безумия от горького чувства утраты того, кто так и не стал моим. И от того, что я не смогла его спасти. Но я все же лелею надежду на маленький шанс, что Макара не смогли застать врасплох мерзкие убийцы, которых он считал своей семьей, любил наверное и содержал.

– Эх, девочка, ты совсем что ли в людей не веришь? – открыто улыбается спаситель.

– Не верю, – шепчу в ответ. – Больше нет.

Нас принимают нехотя в больнице. Без документов, денег и похожие на бомжей девочка и женщина с безумным взглядом никого не интересуют. Лишь состояние Маришки смягчает сердца заспанного персонала. Ее у меня забирают. Буквально вырывают из сведенных судорогой рук, и от этого хочется кричать и биться в стены, но сил у меня нет даже на это. Тупо пялюсь в маленький телевизор, висящий на стене приемного отделения, просто для того, чтобы не сойти с ума. Но то, что транслирует крошечный экран, совершенно лишает разума. На нем полыхает пожаром знакомый дом. Звука нет, но мне и не нужно ничего слышать. Я и так все знаю.