Фулл сайз. Только не в меня

– Значит не станешь отрицать, что тебя ко мне подослали намеренно, – мне даже интересно, как она сейчас будет выкручиваться. По крайней мере, на ее лице не видно печати страха или раскаяния. Скорее она скучнеет, и меня это жутко расстраивает. – Может расскажешь зачем?

– Я все же выпью вина, – спокойно говорит Вера. – Вы вроде говорили, что кавалер, так поухаживайте за дамой. И еще, вы меня не поразили ужином. Это не говядина «Вагю», трюфель в этом блюде должен быть черным. Решили сэкономить?

Я начинаю заводиться. Ее спокойствие будит во мне ярость, вспышками мерцающую в замутненном мозгу. И к моему огромнейшему удивлению, не только ярость. Эта чертова баба будит во мне древние инстинкты, что очень странно. Я не люблю кустодиевских красавиц, похожих на шарпеих. Короче, чувствую себя сейчас я не лучшим образом. Может потому, что невозможные глаза меня сканируют насмешливыми своими искрами. Или все-таки вино виновато. Точно, дорогой Домайн Лерой, в сочетании с бормотухой из ларька видимо дает такой эффект."

"– Я же няня, – делая глоток говорит Вера, морщит нос, начинает болтать бокалом. Тоже мне сомелье, блин. Что она может понять там по этим потекам на стенках тонкого стекла, эта дура, считающая меня полным ослом? – меня отправили присматривать за твоей дочерью. Слушайте, а вино вполне себе. Дед называет эти потеки «Дамскими ножками», мне смешно так всегда было.

– Мы сейчас будем обсуждать гастрономию? – уже рычу, понимая, что она специально меня выводит. Но поделать с собой ничего не могу. – Ты думаешь я поверю, что твой чертов родственник интересуется моей семьей? Странный альтруизм для Боровцева, не считаешь? Человек, который привык отбирать, вдруг решил кого то осчастливить? Ты сама-то веришь?

– Однако, я сказала правду, – дергает плечом мерзавка. – Верите вы или нет. И еще, Федор, ваш друг в больнице. Он в коме. Доктора сбила машина. Нет, не по приказу моего деда, – упреждает она мой вопрос. И я как дурак застываю с раскрытым ртом. – Макар, вы правы, мой дед ничего не делает в простоте. Поэтому просто не мешайте мне.

– Я прямо сейчас дам тебе пинка под твой пышный зад. И угрожать мне не нужно, я не боюсь ни вашего деда, ни кого бы то ни было, – ярость вырывается наружу, но как-то жалко. Без огонька. Я хриплю и краснею, а проклятущая Вера просто пьет вино. Так куртуазно, маленькими глоточками, совершенно не реагируя на раздражители. – Возьму за шкирку и выкину из моего чертова дома, голой на мороз. Сука.

– Прелестно, – она отставляет бокал, и промакивает губы белоснежной салфеткой. И мне уже не хочется ее гнать, скорее нагнуть, прижать к столу, задрать подол из красного шелка и… – Знаете, мне казалось вы более психически устойчивы. Кстати, вы говорили, что исполните мое желание. Всего одно.