Г.Р.О.М.

Там я взял два конверта с марками, причём одинаковыми, и решил открыть на месяц абонентский ящик.

— Да я паспорт забыл, — обольстительно улыбнулся я женщине за кассой и протянул ей шоколадку. — Давайте по памяти продиктую, всё равно ненадолго открываю.

Она тяжко вздохнула, и я продиктовал данные:

— Зиновьев Иван Платонович, — назвал я ФИО продажного опера.

— Абонентский ящик номер тринадцать, — женщина протянула мне ключ.

Тогда это было проще.

Я проверил, что ящик открывается и закрывается. Пока он мне не нужен, но пригодится завтра. Если потребуются доказательства того, что мент обманывает подельников, я смогу поместить здесь всё что угодно, любой компромат. Тем более, ящик на его имя. Ещё один гвоздь в крышку гроба Зиновьева.

Так, что дальше?

Прямо из почты я отправился в одно место близ разрушающегося здания исторического дома, где в стене был тайник — те три пакетика с дурью, которые дали Олегу, и которые я изъял. Кажется, я сделал одну из первых закладок в городе.

Само собой, только особенный или обдолбанный будет ходить по городу с таким грузом, поэтому и оставил его, но сейчас всё это мне нужно. Один свёрток я закинул в конверт, ещё один — во второй, третий пока оставил. Достал из папки с бумагами один лист и написал левой рукой:

«Один барыга отдал это несовершеннолетнему парню, чтобы тот попробовал. Я вмешался и забрал. Но отправь это на экспертизу, вдруг, это тот самый порошок? Тогда найдём, кто виноват на самом деле».

Не стал дописывать «порошок, от которого умер твой сын», и так всё понятно. Убрал лист в конверт и заклеил. Ппсники если и остановят, то скрывать конверт при досмотре вряд ли будут, да и поеду я на такси. А второй конверт пока заброшу в абонентский ящик…

Дожили, теперь я пытаюсь запутать чекиста. Но это нужно.

Но мне надо направить его гнев в правильную сторону, а не попасть под раздачу вместе с барыгами. Будет ещё выбивать, откуда я всё знаю, а основные участники скроются. Дам ему больше информации, когда у подельников начнётся конфликт, тогда же и поговорю с ним лично.

И тогда Иванов ударит когда нужно, и выйдет очень мощно… А сейчас говорить ему напрямую рано, ведь полковник ФСБ в регионе — личность влиятельная, и на уговоры он не клюнет, пойдёт пробивать стену в лоб, когда нужна тонкая работа. У него принцип: вижу цель, не вижу препятствий.

Но и не ставить его в курс совсем я не хотел. Во-первых, анализ наркоты по его требованию сделают быстро, и это нам всем на руку, во-вторых, я сразу хотел зарекомендовать себя его союзником. Я же его знаю, он хитрый, продуманный, в людях разбирается, но когда горит — лезет напролом.

Да, мне будет нужно поговорить с ним лично, обязательно. И там уже надо будет выбирать, что сказать. Но к тому моменту я должен всё подготовить, чтобы получилось.