Г.Р.О.М.

Беляш боится Зиновьева, Зиновьев теперь ненавидит Белякова и Наума, а вот Наум пока никак у меня не задействован.

А мне надо торопиться. Когда полковнику Иванову из ФСБ будет доведена вся информация, на орехи достанется всей бригаде Наума, включая Ярика… разве что если Наума не будет в живых. Учитывая, что и распространитель по прозвищу Чапа уже готов, тогда месть чекиста попадёт на оставшихся участников, то есть на Зиновьева и Белякова.

Поэтому говорить Иванову об этом опасно. Но придётся говорить и выкручиваться. Потому что этот Наум мне не понравился, хитёр гад. Если ему не удалось подставить моего брата ночью, он не будет сидеть без дела и подготовит новую подлянку.

Вот и мне надо к этому готовиться, и если не опередить, то подготовить мощный удар против него, чтобы не оправился.

Ведь я чуял, что этот Наум — самый опасный для нас среди всех.

* * *В это же время

Грязная зелёная девятка с тонированными в ноль окнами медленно ехала по улице Ленина, держась у тротуара. Водитель в тёмных очках откинулся в кресле, одну рукой держал сигарету, а второй рулил. Пассажир впереди крутил магнитолу.

— Городские встречи, старый мотив, подмосковный вечер, спальный массив, — запел Наговицын на радио.

— Это из-за той тёлки вчера Шмель огрёб? — спросил сидящий на заднем сиденье широкий браток по прозвищу Стасян, показывая вперёд.

— Угу, — водитель Ерёма заржал. — Сам его морду видел, ему в натуре прилетело, будто молотком мочили.

— Но это Наум прикололся, драчку устроил, — сказал сидящий впереди Гусь, оставив магнитолу в покое. — Он так-то на эту соску давно глаз положил. Ещё когда она с Погодаем ездила, так и хотел себе, мол, нахрена такая тёлка такому лоху нужна? А сейчас она вообще с каким-то пацаном непонятным ходит.

А девушка в белой майке и джинсовой юбке шла впереди, в руке она несла пакет с продуктами и лекарствами. Ветерок трепал её волосы. Шла быстро, торопилась, заглядывала, не идёт ли автобус. Вскоре она добралась до остановки и встала там, с беспокойством глядя в сторону дороги. Судя по толпе у дороги, автобус задерживался.

— Не каким-то пацаном, а братом Коршуна, — сказал Ерёма."

"— Да чё тебе этот Коршун? — начал нервничать Гусь, — Наум базарит, что Коршунов раньше за пацанов стоял, а сейчас непонятно в какую сторону дышит. Он с него даже спросить хочет, типа чё ты пацанов подводишь, за кого вообще, за нас или за ментов? Брат-то его говорят, с мусорами связывается. И Шмеля, говорит, Коршун, огорчил, тот недоволен остался.

— Наум всех ментами обзывает, — недовольно пробурчал Стасян сзади. — Мне чё-то кажется, что он Коршуна невзлюбил, вот и хочет через девку брательника его самого как-то спровоцировать, чтобы он…

— Ты не нам это говори, а Науму, если чё не нравится.

— А мне-то чё, моё дело маленькое.