Гарем на шагоходе. Том 3

Кстати, а ты точно не можешь есть ничего, кроме крови? Про альпов нас инструктировали, что вы реальные пиявки. Вроде даже эксперименты ставили, пытались приучить пленных вампов питаться гамбургерами. Все предпочли тощать, но не жрать. Но ты же полукровка. Должна же твоя человеческая половина как-то проявляться?

— Сами жрите свои помои, — скривилась вампирша. — Моя человеческая природа проявляется в том, что у меня волосы удлиняются не так здорово, как у чистокровных и высших. Я повзрослела почти с той же скоростью, что ты. И проживу не так долго как полноценный вампир.

— Ага, недолго. Для трехсотлетней барышни ты неплохо сохранилась.

— Ой, спасибо за комплимент. Ты тоже отлично выглядишь для столетнего дедушки. Больше девяноста не дашь. А трахаешься, как в восемьдесят!

Лисенок слушал нашу милую беседу и чавкал сочной мякотью неизвестного фрукта. Очень надеюсь, что инстинкты не позволят ему нажраться чего-то ядовитого.

Если удастся спасти девчонок, так и быть, разрешу Сэше его оставить. Плевать на инструкции, мы уже нарушили все, что можно. А этот крылатый ушастик сумел отыскать нас и порывался отвести на выручку ангорийке.

Да, пожалуй, я просто чувствую вину перед девушками за то, что они угодили в плен. Если бы я не запретил Сэше оставить зверька, они бы не вышли из Волота. Но я пренебрег одной инструкцией, более важной, ради исполнения другой. Просто потому, что не хотел терпеть еще и животных на борту.

Внезапно пульсация света внутри бутона усилилась, прерывая мое мысленное самобичевание.

Лисенок с любопытством заурчал, но прижал ушки. А Кармилла напряглась. Я тоже не знал, чего ожидать. Свет стал таким ярким, что нам пришлось прикрыть глаза.

Щурясь, мне удалось рассмотреть внутри цветка какое-то движение. Проступили контуры фигуры.

И у этой фигуры была грудь.

Совсем небольшая, но была.

Бутон раскрылся, словно драгоценная шкатулка. Лепестки опустились, а сияние стихло. Не веря своим глазам, я приблизился к девушке.

Она сидела в цветке, поджав ноги и опустив голову к коленям.

Я рассматривал лианы, которые росли у нее на голове вместо волос. Они казались склизкими, едва сформированными и неокрепшими, а между ними торчали длинные остроконечные ушки девушки.

Я протянул руку к новорожденной «дриаде».

Когда коснулся ее плеча, она глубоко и порывисто вдохнула и подняла на меня большие глаза. Те светились двумя изумрудами.