Гарем на шагоходе. Том 3

Змей вздрогнул и отступил, когда по деревянному массиву резко ударили — это Клык в сердцах шибанул цепной кошкой.

— Выходи, мудак! — вопил Клык. — Тебе отсюда деваться некуда!

Да, абсолютно верно."

"Это место одновременно надежное убежище и ловушка.

Оставаться здесь долго нельзя.

Но Змей и не собирался.

Взяв передышку, он ощутил прохладную тишину каменных сводов. Прошел немного вглубь, но начал прихрамывать — палец зверски пульсировал. Змей опустился на пол, прижавшись спиной к стене. Достал обезболивающее, проглотил и запил из фляги. Мешать таблетки со спиртным — плохая идея, но сейчас такие мелочи его не волновали.

Расстегнув сумку, он достал плод неземных технологий.

Змей четко запомнил, как повернулась секция, когда время отмоталось назад.

— А где Саблезубый? — раздался голос Падальщика. — У него же тратил был. Надо подвзорвать эту дверь!

Повернув кубик-рубик, Змей добился эффекта: сияние, ощущение странной волны.

— А где Саблезубый? — снова раздался голос Падальщика. — У него же тратил был. Надо подвзорвать эту дверь!

Так, теперь надо понять, как отмотать больше, чем пару секунд. Что если так…

Ничего не произошло.

Ладно. Попробуем вернуть на место.

— Надо подвзорвать эту дверь!

Нет, все те же секунды.

Твою мать! Если они разнесут дверь, он не успеет разобраться!

Глава 12

Битва богов

Живоглот поднялся и зашипел.

Его величие устрашало. Гигантская кобра расправила воротник. Башка покачивалась, пасть то и дело открывалась, высовывался раздвоенный язык.

Добрыня рыл копытом землю, его кровь переполнялась адреналином, но пока я сдерживал зверя. Нет, рано. Нельзя атаковать его, пока не выберется из бурелома.

Отстраненно пришла мысль, что в последнее время я сражаюсь с одними змеюками — антропоморфными и не очень.

Другой Змей сейчас там, в поселении. И наверняка не сильно радуется, что я свинтил в неизвестном направлении.

Но вот Живоглот подался вперед. Огибая завалы деревьев, он выбрался на поляну.

— Давай! — крикнул я, и трицератопс взревел.

Выдыхая клубы пара из ноздрей, живой танк пошел на таран.

Он выставил могучие рога вперед.

Мои пальцы крепко сжали пистолет-пулемет.

Начал стрелять, пытаясь лишить Живоглота последнего глаза.

Пули устремились к гигантскому змею.

Они задевали его чешуйчатую кожу и рикошетом отлетали, оставляя лишь поверхностные отметины. Все тело рептилии покрывали ромбовидные чешуйки, а на морде красовалась мозаика из более крупных и совсем мелких. Пусть они не отливали металлом, как у Добрыни, но все же имели солидную толщину, так что пули не добирались до мяса.

Приблизившись, змей сделал выпад — бросок кобры.

Разъяренный трицератопс взревел и встал на дыбы. Массивные передние лапы поднялись в воздух. Его копыто едва не вмазало по башке Живоглоту.