Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Чертовщина какая-то! Капитан Каратов насчитал в мусорном ведре пять пустых бутылок, одна полупустая осталась на барной полке. Значит, вчера бутылок было семь, а не шесть. Откуда взялась седьмая бутылка, не хотя рассказала Вероника. У неё роман с нашим мэром — вчера он принес ей её любимый коньяк и те же любимые конфеты. Уж не знаю, не он ли закачал яд в свой подарочек — пусть Каратов разбирается, а я для себя давно решил, что не стоит отовариваться у Бонитетова — местного Джеймс Бонда, и высказал Веронике всё, что думаю об Элфи. Эти два идиота у меня уже в печенках сидят. Но самое интересное — Элфи отрицает, что приносил Веронике коньяк и конфеты, а его записка, которую Вероника показала Каратову, написана не его рукой. Кто-то другой, получается, оставил подарочек в почтовом ящике и позвонил в звонок, но как ни странно никто из соседей никого не видел. Прямо полтергейст, Дашенька. Не знаю, на кого и грешить.

Я поверила Семёну. Приоткрыв ящик стола, я взглядом указала на шприц:

— Эмма часто промывает нос соляным раствором?

— Эмма? — переспросил он и потянулся рукой к шприцу.

— Я бы не стала брать его в руки, а лучше предложила бы Каратову проверить, соль или яд засох на стенках.

— Конечно, соль! Эмма и мне как-то предлагала нос промыть. Такая уж она заботливая и экономная  — аптечные капли для носа не покупает! — захихикал Семён, уставив на меня повеселевшие глазки.

— Ну, если вы уверены, не смею настаивать, но вся эта история с отравлением ни чуть не легче истории с убийством Каллисты Зиновьевны. Можно умом тронуться, если подозревать каждого.

— Да, жалко эту старую сплетницу, что ни говори, а умерла она паршиво; хорошо, хоть Лилия за ней на тот свет не отправилась.

— Семён Романович, мне пора идти, — я встала, услышав приближение шагов.

— Да, конечно, — он тоже поднялся, — не говорите Веронике, как я вёл себя в лесу — мне стыдно, честное слово.

— Будьте спокойны, от меня подробностей она не услышит.

Быть замешанной в любовные дела Намистиных у меня не было ни малейшего желания, и я попрощалась с детьми как раз перед появлением Вероники.

Она искоса посмотрела на нас с Семёном:

— Дарья Леонардовна, там Окунев Глеб Васильевич — сын Каллисты Зиновьевны, ищет вас. Он приехал на катафалке с гробом, крестом, венками и телом. Поторопитесь.

Celui qui sait beaucoup dort peu.

Меньше знаешь — лучше спишь."

"Эммы всё еще не было, и Веронике снова пришлось провожать меня через весь двор. Мы перебросились парой реплик о похоронах и у ворот попрощались — меня ждал коренастый седой мужчина в серых брюках и старомодном пиджаке с затертыми рукавами. У него была свежая стрижка, и короткие волосинки на воротнике свидетельствовали о недавнем посещении парикмахерской.