Генерал-адмирал. Книги 1-4

Большинство стрельб проводилось не просто так, а по разработанной офицерами опытовой станции и Главного артиллеристского управления программе, предусматривающей широкомасштабные исследования баллистики орудий, зависимости процента попаданий от условий стрельбы и так далее. География же походов была чрезвычайно обширной, кроме того, во время оных походов так же выполнялась большая исследовательская программа. Даже «золотой караван» при следовании в Лоренсу-Маркиш, и то занимался исследованиями плотности и солености воды, морских и океанских течений.

Да что там говорить, если у меня практически все командиры крейсеров уже были действительными членами Русского географического общества…

Вот Макаров и не усидел на берегу, выпросившись все ж таки у меня в дальнюю экспедицию на Тихий океан. Опытовую же станцию возглавил Николай Евлампиевич Кутейников. Умнейший мужик оказался. Гений! Представьте себе, он запустил, наверное, первую в мире программу исследований по эргономике. Называлась она так: «Определение наименьших площади и объема, при коем расчет морского орудия при стрельбе не будет заметного стеснения испытывать».

Идея была в том, чтобы создать наиболее компактную башню для морских орудий, в которой, однако, у расчетов не было бы никаких неудобств при ведении огня, а за счет снижения линейных размеров и оптимизации формы этой башни либо усилить ее защиту, либо получить возможность устанавливать на корабли более крупнокалиберные орудия. Ну и все остальные исследовательские программы, ведущиеся на опытовой станции, были им так же изрядно переработаны и скорректированы. Например, он заставил-таки Алексея Федоровича Можайского отставить в сторону разработку все новых и новых вариантов своего летательного аппарата с паровым двигателем, которые раз за разом терпели катастрофу, и заняться теоретическими разработками в области аэродинамики, для чего контр-адмирал Можайский построил на опытовой станции большую аэродинамическую трубу. А еще Кутейников привлек для работы над новыми двигательными установками инженера Кузьминского, в 1887 году начавшего разработку парогазовой турбины. "

"Кстати, когда я прибыл к Николаю Евлампиевичу, у него сидел человек с еще одной фамилией, которую я помнил из этого времени. Вернее, вспомнил, когда мне его представили. Инженер Шухов. Я-то знал о нем как о строителе, начавшем внедрять легкие металлические конструкции. Вон в Москве до сих пор Шуховская башня стоит. А он, как выяснилось, еще и сконструировал какой-то чрезвычайно удачный паровой котел.