Генерал-адмирал. Книги 1-4

Два его крейсера три раза выходили на стрельбы, и всякий раз орудия двух крейсеров выстреливали столько снарядов, сколько вся эскадра, командование которой он оставил, отправившись в Россию, не выпустила за несколько лет… Но отвлечься не очень-то получалось, потому что каждый вечер, едва он ложился в кровать, в его голове появлялись тяжкие мысли. На самом деле Сервера был уже там, на будущей войне, старался найти для родной Испании возможность избежать поражения и… не находил ее. Если предположения верны и Испании предстоит сражаться с флотом САСШ — его страну неминуемо ждет разгром.

Даже если допустить, что выставленные русскими условия, подкрепленные вливанием русских денег, сделают свое дело и находящиеся в ремонте и достройке броненосец «Пелайо» и крейсер «Карлос V», а также другие корабли успеют войти в строй до начала боевых действий, все равно испанский флот уступает американскому по суммарному водоизмещению более чем в два раза, а по мощности залпа — еще сильнее. И ведь это не единственная проблема…

Адмирал совсем уж было решил сразу по возвращении из России подать в отставку, чтобы не принимать участия в том позоре, который ожидает испанский флот, да и всю Испанию в скором (он в этом теперь уже не сомневался) будущем, но тут Авелан сообщил, что генерал-адмирал вернулся в Петербург и готов принять его.

И Сервера предпочел отложить окончательное решение до своей беседы с великим князем."

"Во дворец великого князя адмирал Сервера приехал в обед, добравшись из Кронштадта до Санкт-Петербурга на предоставленном ему комендантом Кронштадтского порта новом турбинном катере.

Причем прибыл, так сказать, прямо к парадному подъезду, потому что дворец располагался на набережной Фонтанки и имел собственную пристань. Катер был не слишком большим, но способным развивать невероятную скорость, наглядно демонстрируя превосходство нового типа двигателя, который русские начали активно внедрять на своем флоте. Этот двигатель не был чисто русским изобретением. Над подобным типом двигателя активно работали англичанин Парсонс и швед Густав Лаваль, но именно русский инженер Павел Кузьминский[19] сумел добиться наибольшего успеха. И не мудрено. Как Сервера узнал, генерал-адмирал не только уделял работе Кузьминского самое пристальное внимание, но и скупил все патенты в этой области, от сопла Лаваля, до конструкции неподвижных лопаток, которые могли бы хоть немного продвинуть конструирование двигателя данного типа. И вот результат — налицо, так сказать.