Генерал-адмирал. Книги 1-4

Представьте себе, каково это — быть разбуженным при таком похмелье. И во-вторых, меня разбудил не кто-нибудь, а сам государь-император, который приехал с женой, дабы выразить мне свое самое горячее сочувствие… Сей факт привел меня в еще более дурное настроение, поскольку явно свидетельствовал о том, что в моем окружении есть стукач. Причем на достаточно высоком уровне. Ибо наблюдать мою вчерашнюю неадекватность мог только близкий круг людей, а доступ к информации о ее причинах имел еще более близкий. Кроме того, столь быстрое появление государя в моем дворце со словами соболезнования означало, что стукач рядом со мной стучит на самый верх.

То есть если и не лично Николаю, то как минимум тому, кто имеет право внеочередного доклада императору. И не то чтобы я так уж этому поразился — ну ясно же, что, если секретная служба государства не имеет возможности негласно контролировать фигуру, подобную мне, это не говорит ни о чем ином, кроме как о полной некомпетентности подобной секретной службы. Да и не сказать, чтобы контроль меня так уж сильно напрягал. Наоборот, я считал его даже полезным. Николаю и так наушничают про меня все кому не лень, начиная с Витте и заканчивая бароном Фредериксом, а если почитать «прогрессивную» прессу… Так что поступление из моего окружения более-менее правдивой информации о моих действиях и их настоящих мотивах было скорее благом, чем недостатком. Но все-таки иметь стукача в самом ближнем круге — это не «комильфо», совсем не «комильфо»…"

"Впрочем, после Русско-японской войны «прогрессивная» пресса слегка подуспокоилась. Более того, кое-кто из «прогрессивных» деятелей даже начал отзываться обо мне положительно.

Причем — вот ведь свойство человеческой психики всегда находить удобные для себя обоснования своих поступков — вовсе не из-за моей роли в победе, что являлось едва ли не самым частым поводом положительного отношения ко мне. Ну как может культурный и образованный человек показать хоть малейшую толику одобрения такому гнусному и отвратительному делу, как война? Ну и что, что она — неотъемлемая часть современного мира? С точки зрения высших гуманистических идеалов, война — абсолютное зло, поэтому упоминать ее всуе хуже, чем ругаться матом как пьяный кучер. Поэтому никаких упоминаний о войне в этом «приличном» обществе не звучало и мне снисходительно ставили в заслугу другое — то, что я первым из всех русских промышленников ввел у себя на заводах инспекции и придерживался политики строгого соблюдения законодательства об охране труда. Что благодаря не менее чем наполовину содержащемуся за мой счет Обществу вспомоществования народному образованию ежегодно в стране строится уже по три тысячи новых школьных зданий.