Генерал-адмирал. Книги 1-4

Как вы знаете, я не занимаюсь благотворительностью…

Мое заявление привело присутствующих в шок. Они ошалело переглядывались друг с другом. Ну как же, а Общество вспомоществования в получении образования сиротам и детям из бедных семей? А приют для сирот и детей нижних чинов флота, погибших при исполнении служебных обязанностей? А Благотворительное общество вспомоществования народному образованию? А Всероссийский православный попечительский совет? Что это, если не благотворительность?

Я улыбнулся:

— Вы, господа, верно, вспомнили о множестве благотворительных обществ, в которых я участвую своим капиталом? Так вот, должен вам сказать, что я не считаю участие в них благотворительностью.

Благотворительность, по моему разумению, — это помощь сирым и убогим. И я сим не занимаюсь. То же, чем я занимаюсь, — это вложения, вложения в будущее. Так, например, почти четверть инженеров на моих заводах в свое время получили образование за счет Общества вспомоществования в получении образования сиротам и детям из бедных семей. А приют для сирот и детей нижних чинов флота, погибших при исполнении служебных обязанностей, является лучшим поставщиком отлично подготовленных кадров как в нижние чины флота, так и в Четвертую роту Гвардейского экипажа, коя занимается моей личной охраной… И должен вам сказать, в синематограф я собираюсь сделать только и именно такие вложения. На своих условиях. А ежели они вам не понравятся — что ж, вы можете продолжать делать то, что вам нравится, и так, как вам нравится. Но на мои деньги не рассчитывайте. — Я замолчал и обвел гостей взглядом.

Все внимательно смотрели на меня.

— Итак, господа, — продолжил я после паузы, — вот что я предлагаю.

Я считаю, что основных проблем у русского синематографа две. Во-первых, он до сих пор не нашел себя, не понял, чем он так уж серьезно отличается в первую очередь от театра, и эта проблема — общая для всего синематографа в целом, вне зависимости от страны. А во-вторых, наш, русский, синематограф должен понять, чем он отличается от синематографа Франции, Германии или САСШ. Решим эти две проблемы — остальное решится само собой.

Похоже, для большинства присутствующих мои выводы стали откровением.

Нет, они и сами частенько горячо спорили, в чем беда того нового искусства, которым все здесь с энтузиазмом занимались, но итог у таких споров был один: в синематографе покамест мало денег. Синематограф все еще считался этакой маргинальной нишей развлечений для средненькой публики. Элита по-прежнему предпочитала ему театр и оперу и полупрезрительно кривила губы в его сторону. Плюс ко всему чрезвычайно малое количество залов для демонстрации фильмов и ценовой диктат их владельцев.