Гимн шута – 9

— А пока — не пущу!

Уже просто ради интереса молодой человек уточнил:

— Вы понимаете, что говорите с наследниками Волконских?

Нет, он всерьез не собирался давить своим именем, но вот очень уж ему стало интересно, как именно среагирует «церберша».

— Ха! — глубокомысленно выдала с таким чувством, что несколько ее подбородков явственно колыхнулись, подтверждая слова «большой» во многих, как оказалось, смыслах женщины. — Да хоть императорский сынок! А без пропуска все едино — не пущу!

Волконские как-то разом вздрогнули. Уж на что отморозком был Павел, но так говорить про Долгоруких в целом, и про главу канцелярии в частности, он бы не рискнул. Хотя, помнится, на дыбе еще и не то орал! Однако уже через секунду парень был вынужден признать, что с удовольствием посмотрел бы, как сын императора преодолел эту «преграду».

— М-м-м? — негромко уточнила Света, демонстративно подвигая одну из сумок к брату.

Тот округлили глаза и покачал головой. «Да они все тут с ума посходили!» — решил он. Одна уперлась так, что и трактором не подвинешь, а вторая так вообще…

А ведь еще каких-то полтора часа назад под своды подземной стоянки влетел возмущенный голос Снежной королевы:

— Зачем⁈

Конечно, так себе формулировка вопроса. Допускает множество толкований. Хотя и стоило признать, что в данном случае в интерпретации ее лаконичного вопроса не ошибся никто.

Отвечать вызвалась Тишь. Валькирия аккуратно шагнула к Свете и приобняла ее за плечики.

— За Викторией, Светик, придут настоящие волкодавы, — прошептала культуристка негромко.

Волконская с грацией царицы сбросила с плечика своего барского ладонь Валентины.

— Допустим, штурмовые комплексы — понимаю, — начала перечислять она. — Бронежилеты скрытого ношения, амулеты, и вот это вот все…

Девушка обвела рукой сумки, но тут же задержала взгляд на пусковом контейнере огнемета, который ее брат уже даже и не сдавал в Арсенал, чтобы лишний раз Кроля не гонять. Зачем, если кто-нибудь обязательно его притащит обратно и сложит в багажник «Империала»?

— Ну-у-у-у… — протянула оперативница.

— И помню я про «любое дело лучше…»! Но, тебе не кажется, что это уже как-то слишком⁈

Тишь размышляла секунд тридцать. Павел все это время тренировал самую невинную улыбку, на какую только был способен. Надо сказать, получалось у него так себе. Нет, сторонний наблюдатель, может, и впечатлился бы, да только сестренке, краем глаза наблюдавшей за стараниями молодого человека, казалось, что у него разом заболели все зубы.

— Я жду ответа, — строго напомнила о себе девушка, сделав шаг к сотруднице СИБ.

Вместо ответа та медленно и печально подняла руку. Едва она достигла параллели с полом, движение продолжил один из пальцев Валентины. Указательный. И направлен он был на Павла.