Благие намерения

 – Ты что, думаешь, у нас с тобой будет пять книжек на двоих? Да если у нас с тобой будет своя комната, мы первым делом стеллаж купим, я к этому времени уже работать пойду, буду сама зарабатывать, и будем с тобой целыми днями по книжным магазинам бегать и хорошие умные книги покупать! И никаких салфеточек я тебе не позволю, имей в виду. Это ужасное пошлое мещанство.

– А вазочку? – с улыбкой спросила Люба.

– Вазочку, так и быть, можно, – разрешила сестра.

– А торшер?"

"– Это обязательно. Как же мы с тобой читать будем без торшера? Ой, Любка, Любка, – Тамара обняла ее и поцеловала в висок, – мечтательница ты моя! Как же я тебя люблю! А вдруг ты выйдешь замуж за своего Родика и переедешь к нему, с кем я буду в одной комнате жить? С Бабаней, наверное.

– Ну, с Бабаней-то хорошо, она тоже почитать любит, только она тебя салфеточками замучает, – засмеялась Люба. – И если ты купишь стеллаж, она вместо книг на него свою коллекцию поставит.

– Кошмар! – Тамара театрально схватилась за голову. – Я этого не вынесу! Любка, я тебя умоляю, не выходи замуж в ближайшие десять лет, не оставляй меня одну, не бросай на съедение этим апологетам мещанского образа жизни!

И сестры дружно расхохотались, моментально забыв о только что разгоревшемся дома скандале.

* * *В октябре Клара Степановна достала два билета в Большой театр «на Плисецкую» и торжественно вручила Родиславу:

– Вот, пригласи Любочку, говорят, Плисецкая потрясающе танцует. Это будет воскресенье, приводи Любу к нам на обед, а потом вместе в театр поедете.

Люба была на седьмом небе от счастья: ей удастся посмотреть на саму приму-балерину Большого! Галину Уланову ей увидеть на сцене не довелось, и Люба очень об этом сожалела, но зато теперь она увидит Майю Плисецкую, про которую даже в «Правде» писали и которая в Америке произвела настоящий фурор.

С самого утра в воскресенье Зинаида начала собирать дочь на свидание, ведь это не просто очередная встреча с Родиком, а визит в дом его родителей, надо надеяться – будущих родственников. И хотя приглашение на воскресный обед было не в новинку, Зинаида почему-то именно в этот раз решила отнестись к сборам более ответственно.

– Возьми мои туфли, – она вынула из коробки и поставила на пол пару изящных серых туфелек на высокой шпильке, – будешь в них хорошо смотреться.

Размер ноги у матери и Любы был одинаковым, и девушка без колебаний встала на каблуки. Встала – и тут же села.

– Мам, я не смогу, – жалобно простонала она, – я заваливаюсь. В них же невозможно ходить!

– Очень даже возможно! – сердито ответила Зинаида. – Я же хожу, значит, и ты сможешь. И нечего капризничать, вставай и ходи по комнате, пока не обвыкнешься.

– Может, не надо? – робко попросила Люба.