Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

— Да, мистер Сергий, — удивленно произнес мой собеседник, — в сказанное вами верится с трудом… Однако человек, которого я премного уважаю, сказал, что вы никогда не лжете и даже не преувеличиваете. Хотя я представлял себе будущее Америки гораздо более счастливым.

— Собственно, последняя фаза — это только экстраполяция существовавших в мое время политических процессов, — сказал я. — Пока на коллективном Западе готовили человечеству всеобщий холокост (ведь добровольное самоубийство — дело небыстрое), Россия оправилась от разгрома и поднялась с колен, да и коммунистический Китай пережил определенные трансформации и превратился в первую промышленную державу мира.

Судя по сведениям, которые я имею из времен на шесть лет старше моих собственных, борьба там идет на самом крайнем рубеже; Америка со всеми своими сателлитами поражена всеобщим безумием, и лишь немногие понимают, что идут прямо в ад. А если обстановка чуть обострится, случится Третья Мировая Война, в ходе которой сражавшиеся за правое дело попадут в рай, а все остальные просто сдохнут. Я и спешу туда, отвращая миры от гибельных путей и раздавая удары направо и налево, потому что как раз там мой дом и моя Родина, что находится в опасности. Доведите эту мысль до тех, кто будет вас читать. Лишнего времени у меня нет, так что церемониться с теми, кто будет мешать мне выполнить поставленную Патроном задачу, я не стану. Сотру в прах и скажу, что так и было, зато всем, кто встанет на мою сторону, обещаю свою помощь и содействие. Dixi! Я так сказал!

Тысяча шестидесятый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости

Анна Сергеевна Струмилина, маг разума и главная вытирательница сопливых носов

Я родилась в тот период, когда Советский Союз доживал свои последние месяцы.

Но люди не знали об этом, не знали, что скоро всем их мечтам и надеждам придет конец. О том периоде я знаю в основном из рассказов мамы, ну и немного из книг. Мама ностальгировала по советскому прошлому. Хранила старые журналы… Они пожелтевшей стопкой лежали на нижних полках книжного шкафа, вместе с фотоальбомами, и были всегда доступны мне. Я листала их, разглядывая картинки… Ну а потом, пойдя в школу, стала и читать, и меня это чрезвычайно захватывало.

В девяностые я уже вполне осознавала действительность, и хорошо ощущала атмосферу потерянности и разочарования, что охватила всю территорию некогда большой и дружной страны. Да и нищету испытать пришлось — тогда очень многие разом лишились работы, а кто не лишился, стал получать зарплату с большой задержкой, и часто не деньгами, а какими-то продуктами. Тревожность висела в воздухе, подпитываемая ночными пьяными криками во дворе, рассказами о бандитах, криминальными сводками по телевизору.