Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Но прежде Дима-Колдун успел мне сообщить, что у нового товарища магических талантов действительно нет, а вот признаки наличия свойств неактивированного аватара наблюдаются. Впрочем, лично меня это никак не задевает. Ну, захотелось Небесному Отцу посмотреть на происходящее еще одними глазами, и пусть. От меня не убудет.

— Вячеслав Николаевич, вы уже поставили Мехмеда Ибрагимовича в курс дела о нашей текущей операции в восемьдесят пятом году? — первым делом спросил я у Бережного, едва мы оказались в моем кабинете.

— Нет, Сергей Сергеевич, — ответил тот, — не успел.

Да и когда нам было, если на дружеские приветствия, посещение госпиталя и склада обмундирования, а также на деловую беседу было дано всего-то навсего полтора часа.

— В восемьдесят пятом году я пошел в школу, — сказал Мехмед Османов. — С одной стороны, интересно, что там у вас творится, с другой стороны, это так близко к нашему родному времени, что становится страшно натворить чего-то не того. Во времена русско-турецкой, русско-японской и Великой Отечественной войн, а также Октябрьской революции мы знали, что строим абсолютно новые миры, в которых, возможно, даже не встретятся родители наших родителей.

А в восемьдесят пятом году родились не только наши отцы и матери, но и уже мы сами. А если что-то пойдет не так?"

"— А что в нашей истории (товарищ Серегин называет ее Основным Потоком) на восемьдесят пятый год может быть хуже Горбачева и его своры? — спросила Нина Антонова. — Правильно, ничего. Так вот, Мехмед, должна тебе сказать, что эту сволочь вовремя остановили и обезвредили, а вместо него после смерти Черненко пленум избрал Генеральным секретарем куда более приличного Григория Романова.

Это не обещает Советскому Союзу молочных рек с кисельными берегами, но хотя бы его теперь никто не будет специально разламывать на куски.

— Горбачев — это не отдельный человек, а явление, — убежденно произнес Мехмед Османов. — Впрочем, если генеральным секретарем избрали другого, процессы распада можно затормозить на несколько лет. Однако сейчас меня удивляет, почему молчит товарищ Серегин.

— А о чем говорить? Я не коммивояжер, моя борьба за правое дело не товар, а вы не покупатель.

Возможно, у вас имеется недопонимание роли моей личности во всей этой истории. Я не наемник-кондотьер, владелец частной военной кампании, а слуга Господень, его Специальный Исполнительный Агент, который идет из мира в мир, повинуясь неслышимому приказу сделать их безопаснее для людей, чище и добрее, даже если для этого придется открутить несколько миллионов упрямых голов. Пока я не выполню свою задачу, дорога дальше просто не открывается.