《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор кивнул, да отвёл взгляд от украшений своих. Поднявшись на ноги, юноша с отцом последовал в оружейную палату.

…

В зале едва хватало света, который поднимался от свечей, что стояли на каменном полу. Их лоснящийся воск таял и сползал крупными каплями на пол, и тотчас же замирал, вновь вбирая свой светло-молочный цвет.

Свечи стояли вдоль каменных расписных стен. Свет едва попадал на нижние узоры – растения, птиц и зверей, а своды тонули во мраке. По стенам проскальзывали тени, дрожа и исчезая тотчас же.

Изредка вырывался тихий, приглушённый смех, да ощущались их прикосновения к одежде, полам одеяния, к голове да к рукам, что пытались уловить незримых девиц во мраке.

Сердце билось от страха и тревожного волнения, наполняясь неясной дрожью. Своею кожей можно было ощутить шевеление воздуха, но стоило ухватиться невидимых созданий – они будто растворялись в воздухе, либо вновь прятались впотьмах, и покуда глаза закрыты плотной бархатной тканью, не дано познать истинный их облик.

Топот, лёгкий, едва слышный – точно чья-то лёгкая поступь коснулась каменного пола, да вновь отскочила, и всё следует за тобой, и всё рядом, но одновременно с тем неуловима, как незримый дух, как дым, как воздух.

В погоне за этими едва уловимы ветрами Иоанн метался, вновь и вновь улавливая лишь пустоту. То было всё тревожнее, ибо иной голос посмеивался, да столь близко, что Иоанна пробирала дрожь, ибо тотчас же проводил он рукою, и понимал, что он один.

Звуки и движение самого воздуха упрямо твердили – не оставляют его эти создания, подле него и рыщут играючи, то и дело подёргивая его иной раз за рукав али пояс.

Сердце Иоанна вдруг забилось, точно уж страшный рок подступил к самой душе его.

И впервые натолкнулся он на чью-то тёплую руку. То прикосновение дало слабую надежду на покой, ибо отныне окружён он не призраками, но сущностями из плоти и крови. Хотел было Иоанн прихватить за плечо незримого, да промахнулся вслепую, да и коснулся много выше, нежели ожидал.

Рука царя ощутила под собою мягкие волосы, что были мягче дорогих шелков, что приносились в дар великому царю.

Глаза, высвободившись из кромешного мрака, не были в силах уловить очертания, что утопали в потёмках залы. Едва Иоанн напряг взгляд свой, так и пробудился ото сна с тяжёлым дыханием, что обрывалось хрипло да тяжело, будто бы царь уж был во многих летах.

Виски точно горели, а сердце колотилось с таким неистовством, которого прежде не ощущал царь.