《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Сам Васька, верно, был в растерянности от такого ослепительного великолепия, объятым мягким свечением ласкового весеннего солнца.

Когда Ваське вернулись силы, отошёл к ближним нагромождениям роскоши и принялся выуживать единые предметы.

Фёдор да немец было окончили свой тихий разговор, который и без того тонул в звоне метала, что множился эхом под сводами Кремля. Верно, с наводки Фёдора, Андрей потянулся к роскошной рукояти изогнутого меча, кованного на восточный манер. Широкие ножны оплетались изящным узором, коий не куют на всей земле русской.

- То верно в дар был принесён с ханства. Уж не Казанского ли? – задумчиво произнёс Басманов, да подал руку к оружию, как немец отступил назад.

- Быть может и так. – кивнул Андрей, любуясь оружием, украдкой поглядывая на друга своего.

Фёдор вскинул бровь да поглядел на Андрея.

- И ведь второго не сыскать… - с сожалением вздохнул Басманов.

- Да уступи ты Андрюшке-то. – отозвался Вяземский.

То-то уж вся братия обратилась вслух, отвлекшись от драгоценностей. Фёдор не скрывал своего удивления, и не ведая, что Афанасий и вовсе слышит, о чём Басманов с немцем толковали.

Алексей Басманов бросил было горсть браслетов. Те со звоном рухнули в скопленье драгоценных даров. Алексей же тотчас направился тяжёлым своим решительным шагом встрять между сыном своим да Афанасием.

Покуда отец был ещё далеко, Фёдор же скрестил руки на груди и едва вскинул голову.

- Отчего же мне поступиться? – спросил юный Басманов, не взирая на то, что друг его упредительно толкнул в бок.

- Ибо Спаситель Наш поведал: Рука дающего не оскудеет. – произнёс Афанасий проповедническим тоном.

То никак не шло его грубому голосу с грубым подосипшим басом. Фёдор лишь усмехнулся собственной мысли, да слабо помотал головой.

- Да я вообще дивлюсь, видя тебя нынче пред собой! – продолжил Вяземский.

"Фёдор было усмехнулся пуще прежнего и якобы небрежно почесал свой затылок, да всяко нарочито коснулся серьги своей. Выйдя из тени вороных прядей, рубин вобрал в себя нежный свет раннего солнца и воспылал изнутри.

Вяземский насупил брови, хоть и улыбался.

- Право, ежели что и приглянётся тебе, Федька, можешь и впредь стянуть себе, аки и доселе делал! – продолжил Афанасий.