《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Ну что, латин, всё тащит тебя через костёр прыгать? – раздался раскатистый голос Алексея Басманова.

Генрих и Фёдор обернулись едва не одновременно.

- Ты не ведись, вот что! – Басман-отец обрушил свою руку на плечо Штадена.

По походке да громовому басу ясно было, что Алексей выпил, и выпил премного. Тот жест, с которым он оперся на немца, верно, и не давал самому Басману-старшему рухнуть наземь.

- Ну что, Федь? – Алексей обернулся к сыну. – Подыскал себе суженую?

- От пойду на реку. – молвил Фёдор. – И вот, Андрюшу с собой зову.

- Не, это правильно… От иди и сыщешь.

- Уж двадцать пятый год. – ответил Генрих.

- Ты тем паче ищи! – бросил Алексей, подымаясь со своего места.

Когда уж Алексей направился к лавке со сладкой медовухой, Штаден глубоко вздохнул и поглядел на Фёдора.

- Ты не обмолвился с ним? – спросил немец.

- М? Об чём же? – точно в недоумении, Фёдор поднял брови.

Можно было и впрямь подумать, что Басманов всё никак в толк не возьмёт, о чём вопрошает его Штаден.

- То лишь вопрос времени, когда то явным станет.

Фёдор поджал губы и сел подле немца на скамейку. Какое-то время они молча глядели пред собой на пыльную дорогу. Ещё недавно тут яблоку некуда было упасть, а ныне люди пережидают кто где полуденное солнце.

Боле всего под палатками встречались лиловые пятна – то была давленная в суматохе малина али вишня. Иной раз можно были приметить ленту али погнутый медный колокольчик, отлетевший от наряда скомороха.

- Будь что будет. – легко бросил Басманов.

Штаден усмехнулся и пожал плечами.

…

Тень медленно опускалась на Москву. Тенистые рощи уж шептались меж собою в ожидании ночных обрядов.

Точно отдыхая от дневной жары, ветра задышали благостной прохладой. Уж кончились гуляния в городе, и крепостные холопы разбирали помосты, лавки и загоны, возведённые к сему дню. Нынче предстояли гулянья за городом, в молочном вечернем тумане.

Юноши да девки уж возгружали хворост к кострищам. Уж собралось вдоль рек немало народу. Не знал народ о том, что нынче дозволено придаваться и колдовству, и свершать языческие обряды. То лишь будоражило юную кровь – молодые чаялись ныне предаться силам воды и огня, боязливо оглядываясь по сторонам.

Было немало ряженых гостей при ночных гуляниях, оттого Басманов и обрядился. Сейчас игра его делалась много осторожнее, нежели накануне. Сейчас, в мягком полумраке сумерек, он боле не носился за каждым в хороводе, а скорее сам отстранялся да увиливал от девки али юноши, что пускался за ним гнаться.

Фёдор сокрыл лицо маской и не молвил ни слова. Он не боялся дурной славы кромешника, ибо именно так окрестили опричников.