《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– Иоанн слабо улыбнулся.

Алексей же припал к царскому перстню, да покинул государя с низким поклоном.

…

День прошёл в приготовлениях. До дальнего плавания в Великий Новгород оставалось всё меньше времени, и надобно было спозаранку снарядиться.

При дворе об том деле ведали лишь государь, Басмановы, Малюта да Вяземский. Иные же, даже из братии, слыхать не слыхивали, к чему поднимается суматоха.

Фёдор даже со Штаденом не обмолвился об том, да немец, к слову, и не допытывался.

Вяземский не находил ни минуты покоя, подготавливая людей, припасы да снаряжение для долгого пути.

В этой беготне да суматохе уж окончательно выветрилась та престранная беседа с юным Басмановым в оружейной. Афанасий едва стоял на ногах под вечер, к нему постучался холоп, да доложил, что государь желает видеть князя пред собою.

«И впрямь Федька вражды нашей выносить на царский суд не желает? Ему-то какой с того прок?» думал Афанасий, ступая по коридорам.

На мгновение его лик озарился светлою мыслью, вызвав на губах ухмылку.

«Али у него разлад с царём? От было бы славно, от было бы славно…»"

"Гадал Афанасий всё, да додумывал, с чем к нему юноша пожаловал нынче, а сам меж тем и очутился пред царскими покоями. Рынды отворили дверь, и Вяземский с поклоном зашёл в опочивальню.

Царь стоял у окна в чёрном облачении с непокрытой головой, и, будто бы, не сразу заметил Афанасия. Вяземский уж было хотел слово молвить, как Иоанн обратил на опричника свой рассеянный взгляд.

- А, это ты, Афоня… - произнёс Иоанн, медленно ступил к резному креслу и указывая на второе Вяземскому.

Опричник поклонился и занял своё место. Царь, верно, возвращался от своих раздумий – взгляд его становился всё более живым. Владыка глубоко вздохнул, постукивая пальцами по подлокотнику.

- Вот я чего всё в толк не возьму. – молвил Иоанн, почесав свой висок. – Уж истолкуй – не лукавь, не луди. Какая беда у вас с Басмановым? С Лёшей-то ясно всё, а с Федькой?

Афанасий и впрямь подивился тому, что Фёдор взаправду сказал о том, что государя взаправду тревожит их тихая склока.

Вяземский развёл руками, точно вовсе не ведая ничего.

- Право, добрый государь, бывает, молвим чего с горяча, но нет же меж нами никакой вражды.

Иоанн усмехнулся. Лицо его сразу преобразилось – последняя тень сонного замешательства окончательно исчезла.

- Да прям-таки. – с улыбкой произнёс Иоанн. – Слухи дошли до моих ушей, что меж вами кошка пробежала. И я всё в толк взять не могу, чего ж вы меж собою не поделили.

- Да государь! – выпалил Вяземский, ударив себя в грудь.