《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– с улыбкою ответил Фёдор. – Так вот. Помнится, Афанасий Иваныч, должок у вас предо мною за заступничество перед владыкою нашим.

- Мне за тебя Согорского отделать? – спросил князь.

- О, нет! – будто бы и впрямь ужаснулся Фёдор, отпрянув назад. – Напротив, дай мне слово, Афонь, что ни за что не возьмёшься казнить его.

- Эво как. – усмехнулся в бороду князь. – Уж есть, за что?

- Будет. – молвил Басманов, глядя чуть исподлобья. – И подстреки Гришку за то не браться. С батюшкой я сам потолкую. Уж очень волнуюсь я здравие Ивана Степаныча. Право, он славный малый. Боюсь, как бы с ним ненароком беда какая не приключилась.

Афанасий вновь усмехнулся, мотая головой.

- Я без понятия, чем тебе насолил Согорский, но ох как я ему не завидую. – молвил Вяземский.

- А я-то как не завидую… – ответил Фёдор, вставая, да отряхивая подол своей рубахи.

…

Июльский жар принялся остывать. Хмурое небо точно давало отдышаться. Редкий дождь моросил с утра, да уж перестал, пущай и хмурые тучи пророчили вновь разразиться.

Князь Согорский стоял подле своей лошади, хмуро глядя на разинутую иссушенную собачью пасть, креплённую к его седлу.

- Мало о вас слухов бродит, что нехристи вся братия ваша? – спросил Иван, обернувшись иным.

Малюта пожал плечами, выводя своего коня.

- Пущай и бродют слухи-то. Нам что с того? – спросил Григорий.

- Неужто у вас вовсе чести нет? – точно сам к себе обращался Согорский.

- От ты-то нас и научишь ратной доблести. – тихо усмехнувшись в рыжую бороду, молвил Малюта.

Опричники покинули конюшню, выходя к воротам. У ворот ожидали Басмановы со своими людьми, Штаден да Васька Грязной.

- Доброго здравия, Иван Степанович! – Фёдор уж издалека замахал рукою.

- Гляжу, много крови он тебе выпил.

- Сукин сын, видать, большой любитель порядку. Отныне пущай по нашим порядкам поживёт. – ответил юноша. – От и поглядим, на сколько хватит его.

Алексей окинул отрока своего с изрядною гордостью.

- Тут ты прав. – кивнул Басман. – Для службы нашей люди надобны особого толку.

Братия уж была в сборе. Ворота Кремля отворились, и всадники принялись стегать лошадей своих.

Прибывши к усадьбе, Малюта напару с Басманом грубым натиском снесли ворота. Двор безмолвствовал, как безмолвствовало и крыльцо, и весь терем.

- От же крысы, вновь забилися по щелям. – сплюнул Алексей, шагая по двору.

- В чём их вина? – спросил Согорский.

- Воры. – молвил Малюта.

- Погодь, а не здешний ли барин нашего-то на бою пристукнул насмерть? – спросил Вяземский.

Григорий поглядел-поглядел по сторонам, да пожав плечами, решил уж не спорить.

- Да всё одно. Повинен. – отмахнулся Скуратов.