《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Одного рубящего удара хватало, чтобы злосчастный крестьянин пал наземь ледяную, и придавался лютой холодной смерти.

Когда Фёдор воротился ко главным воротам, с них уже свисал ряд петель, готовых принять в смертельном объятии грешников святой Руси. Из дому валил дым, но огня пока не видать. По снегу выволочили домашних, таща к виселице.

Фёдор спешился с лошади, тряхнувши кровавой шашкой. Снег окропился уже охладевшей чёрной кровью.

- Обождите-ка с барином! – с усмешкой повелел Фёдор.

Опричники отпустили купца. Тот стоял в рубахе на голо тело, виднелась кровь – евонная, али чья ещё – неведомо об том, ежели судить по чёрным пятнам.

- Прими милость – на суд Божий тебя вызываю! – провозгласил опричник.

Чёрная свора братии засвистела, заулюлюкала, готовясь к потехе. Купец поднял с земли палаш, кинутый ему под ноги с плевком в лицо. Повременила братия уж и сродников его вешать – пущай поглядят.

Окружили опричники двор купеческий пред самым крыльцом, да посмеиваются меж собой.

Фёдор присвистывал, да водил в воздухе шашкой в такт, точно играючись.

"Первым уж и пришлось вступиться опричнику, ибо мужик всё тянул, да бездействовал. Полоснула поперёк, да встретилась сталь о сталь. Видать, купец делу ратному изучился где – крепкий хват его не слабел, точно силился, и пущай, что кровию исходилось чрево.

То умение лишь подзадорило Фёдора.

- Чай, не дашься без того, чтобы потехой быть! – молвил опричник, глядючи кругом себя.

Братия уже вся подтянулась – побросали, кто что сграбил, да примкнули глазеть за судилищем.

Вновь вцепились они на оружии. Оттого Штаден сделался больно хмурым, примечая, что Фёдор и вполовину не столь скор да ловок, как бывало, казал себя так, между делом, играючись.

А меж тем свирепел купец, и всё с новою силой обрушивался. Поспевал Фёдор за ним, да в мгновение вдруг оступился – пал ниц на земь промозглую. Разилася шашка, да пришлась клинок о клинок, и со страшного удару преломилася.

Разнёсся шум средь опричников, когда шашку свою погубил Фёдор, да притом на бою.

Ликование братии вторило ужасу домочадцев, коие уж коченели от холоду и ужаса.

Купец едва дышал, судорожно глотая воздух разбитыми в кровь губами. Фёдор оглядел оружие своё – лезвие отломилось, отступив от рукояти полторы пяди, не боле.

- Стало быть, такая кончина уж и уготована тебе Господом милосердным.