《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор бегло оглядел ослеплённого и поднялся на ноги, переведя взгляд на царский трон.

Иоанн сидел, глядя полубезумным взглядом куда-то вперёд. Губы его подрагивали, но ни звука он не произносил.

В том жутком оцепенении прошло около минуты. Казалось, само время застыло, не решаясь двинуться дальше.

- Иначе всё… - тихо прошептал Иоанн, мотая головой и закрывая свои веки.

…

Деревянные балки нависали практически над самыми головами людей, забившихся в углу. Небольшое окошко располагалось прямо под потолком и давало немного бледного света с улицы. На большом сундуке со сломанным замком сидел парень, постанывая от каждого прикосновения знахарки Агаши.

"Под ногами у Агаши стояла кадка с водой, в которую подмешали настойку на спирту с травами. Знахарка протирала лицо парня, заплывшего от отёков и синяков. Губа была рассечена с такой силою, что гонец через силу держал рот закрытым.

Рядом с ними сидели двое девок за рукоделием. Они были похожи меж собою лицом, цветом волос. Одинаковые платья, скроенные в скромной простоте, ещё боле мешали их меж собою.

Девушки склонились ко свече, которая стояла на сундуке подле раненного парня.

Парень не мог сосредоточить взгляда своего. Он видел мутное очертание человека в чёрной накидке, накинутой поверх красного шёлкового кафтана.

Агаша же, как и девчушки, тотчас же узнали Фёдора Басманова. Знахарка поднялась со своего места и принялась расправлять свою юбку, измятую за долгим сидением. Девушки отложили рукоделие своё и быстро встали босыми ногами на пол и кротко опустил свои лица в пол.

Фёдор взглянул на них и указал головою в сторону двери.

Агаша быстро собрала лоскуты те прочь с глаз Фёдора. Сам же Басманов сел на табурет прямо подле гонца, которому не было сил подняться на ноги с места своего.

- Узнаёшь меня? – тихо спросил Фёдор.

Гонец тотчас же закивал головой, морщась от боли.

- Так растолкуй мне, отчего Курбский к Жигимону-то переметнулся? – спросил Басманов.

- Так со страху всё… - с трудом ответил гонец.

Его лицо обернулось сплошным синяком. Не было возможно сыскать там живого места – всё побои измесили.

- От гнева царского бежал… - едва вороча языком, продолжил он. – Потерь… слишком много потерь в войне… царь... не простил бы. Вот Курбский и бежал… и спасся…

Голос его ослаб, и речь прервалась жутким кашлем.

- Отчего променял он государя нашего? За всё предоброе Андрей к латинам перебежал? – спросил Фёдор, когда кашель тот унялся.