《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Сказал я, и верен я слову своему – не быть мне царём ныне. Измучили измены меня. Новый государь ваш – сын мой Фёдор. Ему на верность присягайте, у него отныне и впредь просите милости и заступничества.

Государь замер в двух метрах от Басманова.

- Не остави народ свой, точно сироту. – произнёс, точно взмолился Фёдор.

«Отчего же, если вы все оставили меня?»

На лице Иоанна появилось выражение, сродни презрению. Медленно он поднял руку свою, указывая на двери.

- Поди вон из обители святой. – сквозь зубы, едва ли не шёпотом произнёс Иоанн. – Остави меня!

- Не уйду, государь великий.

Пальцы Иоанна, что перебирали бусы чёток, замерли. Неподвижный взгляд точно впился в фигуру, облачённую в бархат и меха.

- Оглох ты, Феденька? – тихо спросил царь, улыбаяся, точно скалясь по-звериному. – Али рассудок покинул тебя, сын ты Басмановский? Последний раз молвлю волю свою – не быть мне отныне государем. Слаб я, тело и душа мои изранены. Полно! Нет во мне силы тяжбу тянуть со всеми бесами в обличье человеческом! Полно!

Гневная речь та прервалась заливистым звонким смехом. В оцепенении замер Иоанн.

Монахи и послушники святой обители невольно обернули взоры свои на Иоанна и Фёдора, чей смех становился уже кощунственно бесстыдным.

Терпения царя иссякло. В мгновение ока очутился он прямо перед юношей и со всей силою своей ударил наотмашь Фёдора по лицу, до крови рассекая тому уста. Крепкою хваткой Иоанн вцепился в воротник Басманова и впечатал его в стену, приподняв над землёю.

- Что же так позабавило тебя, Басмановское отродье?! – стиснув зубы от бешенной злобы, вопрошал государь.

Хоть юноша и жмурился от боли, с лица его не сходила улыбка.

- Да то, - ответил юноша, распахнув свои пронзительно голубые очи и глядя прямо во глаза Иоанновы – что вы, великий наш светлый государь, при всей силе вашей, при всём разуме вашем, молвите в святой обители, точно вы слабы!

Царь ни на секунду не ослаблял своей хватки, но медленно опустил руку, что занёс для нового удара.

- Кто, ежели не вы, великий царь? – много тише произнёс Фёдор.

Свёл государь брови свои, внимая речи Басманова.

- Кто, ежели не вы защитит детей своих, отечество своё от Жигимона подлого, от измены Иудовой?

Юноша ощутил, как ноги его вновь коснулись каменного пола.

- Ежели бросите нас на погибель, – произнёс Фёдор в абсолютной тишине, - так тому и быть. Нет у нас надежды иной. Но как верный слуга, как раб ваш, великий Иоанн, молю вас – за всё отечество молю – не остави нас.

Служители святой обители боялись проронить хоть слово.