《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иконы блистали самоцветами в окладах золотых, легли послушными волнами ласковый шёлк, вилась парча, с плетущимися узорами. Княжеские короны и скипетры покоились средь сих сокровищ.

Фёдор преступил порог, оглядывая свезённое богатство. И дивился же юный Басманов грудам драгоценным, будто бы бескрайним, тем паче, что видел своими очами, как немало богатств попросту выбросили в реку.

Средь сих благ валялся ничком Васька Грязной, блаженно лыбясь, пропуская мимо ушей своих всякую брань.

- Ты погляди – что бы ни творилась, а он снова нарезался наглухо! – сплюнул Морозов, пиная груду награбленного, - Как ты, сука, пьёшь-то, когда эдакое ж творится-то?

Металл отозвался перезвоном, и Грязной поморщился от сего шуму.

- Это вы лучше поделитесь-ка хитростью, как вы на трезву голову нынче ходите, когда эдакое творится-то? – протянул Грязной, потирая загудевшие виски, - Того и свихнуться недолго.

Фёдор чуть улыбнулся краем губ, глядя на то.

…

Кромешная безлунная ночь укрыла мраком те зверства, коим предали Новгород. Небо застилалось горьким дымом.

По смрадным телам бегали крысы, жадно искусывая плоть.

Стихли улицы, и лишь огни, дожирающие некогда чудесные терема, прищелкивали, точно клыками, жадно глодая свою добычу.

Генрих переломил треснутое древко копья через колено и бросил к догоравшим головёшкам. Оружие уж сослужило своё.

Штаден провёл недолго глядел на головёшки, объятые пламенем. Языки мерно дрожали, заставляя воздух подрагивать.

Немец размял плечо, и, чуть прищурившись, обернулся через плечо, и адская боль пронзила его насквозь.

Тело Штадена пробудилось быстрее и ярче, нежели разум. Стремительно он отломил стрелу, ибо именно сим и поразился немец. Выстрел пришёлся в бровь, прошибив кость.

Неведомая сила, пьянящая и рвущая, наполнила тело Штадена. Всё застилал туман, покуда Генрих сцепился в рукопашную.

Сознание медленно прояснялось, когда Штаден ощутил, как его костяшки уж содрались в кровь о бездвижное тело.

Немец поглядел на руку свою, и по глубокой ране разумел – в пылу схватки схватился за нож ладонью.

Рассудок слабел, уступая пылающему огню боли.

…

Фёдор вбежал в комнату. Его взгляд в ужасе метался по комнате, по кровавым тряпкам, валявшимся на полу. В нос ударил резкий запах горелой плоти.

Алёна уже сидела в покоях спиной к двери. Девушка повела головой на звук, но не отходила от Штадена, и не переставала свою работу. Много тряпья, измаранного кровью, уродливо крючились, раскиданные по столу.

Сам немец был бледен и измождён, но пребывал в сознании.