《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Поворот клинка в ране, и снова удар в шею. С его губ сорвался отчаянный хрип, и ему вторил восклик ужаса прихожан, обернувшихся во время службы.

Убийца вытер клинок об одежду князя и спрятал оружие в свой рукав. Никто не видел его лица под чёрным капюшоном, опущенного до самых глаз, а если бы кто из прихожан и видел широкое лицо с неподвижными угрюмыми бровями, то ни за что бы не сознался. Чёрная фигура сошла с крыльца, оставив тело князя прямо на пороге церкви, и исчезла в проулках московских дворов.

В тот же день под расписными сводами зала, ещё не остывшего от праздного веселья, царь восседал на троне, слушая своего приближённого, подперев рукой лицо.

- Хворостин передал ваши речи и дары, государь. – доложил с поклоном мужчина в скромном облачении. - Басмановы вскоре прибудут в Слободу.

Мужчина говорил низким басом. По его раскрасневшемуся лицу казалось, что он только вернулся с мороза. Густые тёмно-русые волосы хмуро нависали над узкими неглубоко посаженными глазами.

- А князь Репнин? – спросил царь, не давая договорить.

- Отделан. – коротко кивнул мужчина. – На пороге церкви.

Государь тяжело вздохнул, прикрыв глаза.

- Отдайте сорок рублей на помин души. – государь отмахнулся медленным жестом.

Слуга удалился с поклоном, оставив государя в наедине со своими тяжёлыми мыслями, которые не оставляли ни днём, ни ночью.

...

Когда опускалась тьма, в каждом шорохе слышался заговорщицкий шёпот. Под холодным мерцанием далёких северных звёзд, Иоанн лежал в своих покоях, не в силах совладать с теми страхами, что наполняли его сердце.

Виски наливались тяжестью, тело ломило от усталости, но глаза, утомлённые в дневных трудах, никак не смыкались.

Как и раньше, за порогом виднелись тени – полоса света, пробивающаяся под массивной дверью на тяжёлых стальных петлях, дрожала и прерывалась, точно прямо сейчас кто-то выжидает за дверью."

"Слышались голоса людей, которые говорили украдкой, полутоном, монотонно бормоча что-то, скрываясь за дверьми. Стражники, денно и нощно сторожившие покои царя божились, что нет никого подле покоев царских.

- Прочь! – сквозь зубы произносил царь, бормоча на грани помешательства, но тени не исчезали, и голоса всё обсуждали, как бы извести матерь наследника престола, а уж с дитём-то совладать сумеют.

Когда-то царь полагался на оружие, кованное из стали, и даже в собственных покоях всегда был готов вцепиться в рукоять ножа или меча. Однако ночь за ночью он слышал голоса людей, давно отдавшие свою душу Богу или Дьяволу.