《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Признав в нём Басманова, дали пройти дале, и вновь мины их приняли холодно-скучающее выражение.

Взору Фёдору открылся стол, устланный картами. Вокруг него склонились чёрные силуэты – то были опричники. Тут же был и отец Басманова, и князья Хворостин да Вяземский, поодаль стоял Васька Грязной, коий уж не улавливал, о чём толкует братия."

"Во главе возвышалась фигура царя. Руками он опирался о край стола, склонив свою голову. Он молча внимал Вяземскому, что стоял подле государя. Речь князя мерно лилась, и царь изредка кивал, покуда взгляд его, мрачный и тяжёлый, был опущен вниз.

Иван Булатов был подле друзей своих, и стоял он несколько поодаль от государя. Как и все опричники, был он при оружии – с пояса свисал скрученный хлыст да сабля. Он-то первым и заметил Фёдора, явившегося на собрание то, не будучи вызванный волею царской. Опричник искривил лицо своё, заклеймённое ожогами, в презрении, когда заметил появление юноши. Иван отвернулся в одному из друзей своих, дабы сокрыть выражение своё от глаз Фёдора.

Басманов же не обращал внимания на постороннее, лишь устремил взгляд свой на государя.

Фёдор отдал земной поклон, и когда поднял юноша лицо своё на государя, Иоанн коротким жестом взмахнул, даже не глядя в сторону Вяземского. Князю пришлось подчиниться царской воле да умолкнуть, но взгляд его устремился на юношу.

- Светлый и мудрый государь мой, - произнёс Басманов, не придавая внимания никому, кроме лишь Иоанна.

Фёдор оглянулся на братию опричников в тёмном одеянии, будто бы лишь сейчас заметил братию опричников.

- Не исполнив воли моей явиться смел, отрок Басманский? – спросил Иоанн, вздыхая с великой тяжестью, едва ли не с гневом в голосе.

- Великий и предобрейший государь!... – было взмолился Фёдор, да прервал его царь резким ударом о стол.

- Умолкни. Да сделай, что должно. Булатов! – резко окрикнул Иоанн, и голос его, сильный и звучный, разнёсся гулким эхом под сводами царской палаты.

Опричник, коего обозвал государь, тотчас поднял голову и обратил взор свой на Иоанна. Царь щёлкнул да указал на Фёдора.

- Без тебя не управиться Федьке. – произнёс Иоанн, указывая обоим на дверь.

Басманов, точно всё ещё в оторопи от резкости да грубости речи царской, шагнул назад. Поджав губы, обернулся он на спутника своего Ивана, а с тем и на длинный коридор. Свет уж не лился из окон – не далёк был тот час, когда весь царский дворец погрузится во тьму, и светом будет лишь жаркий пламень факелов.

Вышли Фёдор с Иваном с царского собрания, и путь свой держали сквозь уже потемневший коридор. За окном мрачнели сумерки.

- С каким же велением государя не управились, Фёдор Алексеич? – усмехнулся Булатов.