Голодное сердце

– А я еще петь умею, как тетя Женя, и стишки разные знаю! Рассказать, Тирни?"

"Услышав такое заманчивое предложение, Харнур обреченно застонал, а у Тирни удивленно округлились глаза. Прослушав короткий стишок, Вайсир взял Сабрину на руки и предложил:

– Пойдем, маленькая, в прятки поиграем. Чур, я прячусь, а ты меня ищешь!

Анита с трудом удержалась от смеха, вспомнив, что в прошлый раз Сабрина полчаса искала Харнура под столом, а тот спокойно читал в соседней комнате. Похоже, маленькая невеста уже порядком надоела своему юному жениху!

Ее мысли прервал хрипловатый баритон Тирни, от которого у Аниты побежали мурашки по спине, а между ног разлилось тепло. Как-то слишком остро она реагирует на него…

– Позволено ли мне будет узнать, кто твой хранитель, моя сладкая малышка?

Анита, частично просвещенная Евой о местных нравах, с озорной усмешкой вспомнила предупреждение Рантаира об этом мужчине и, лукаво взглянув из-под полуопущенных ресниц, заявила:

– Я не замужем, поэтому по обычаям Рокшана хранителем для нас с Сабриной стал лин моей племянницы Евы эльтар Рантаир кован Разу.

Она специально уточнила, что не совсем одинока и не совсем свободна от определенных обязательств. И это не укрылось от Нарна. Чуть сузив глаза, он выбросил руку в ее сторону и ухватил женщину за ладонь. Внимательно разглядывая ее руку, чуть более хриплым голосом, чем раньше, спросил:

– А позволено ли мне будет узнать, кто отец твоей дочери и где он, Аттойя?

– Его имя не имеет значения, потому что он остался на Земле, наши отношения с ним длились лишь неделю, и только два раза я была с ним близка, но это нанесло моему здоровью довольно ощутимый вред, и нам пришлось расстаться. Навсегда! А через месяц я узнала, что ношу Сабрину. Ему до этого не было никакого дела. В моей жизни больше не было мужчин, и моя дочь имеет для меня первостепенное значение.

Анита заметила, как Тирни, довольный ее ответом, кивнул своим мыслям и подобрался, словно хищник перед прыжком.

– А позволено ли мне будет узнать, есть ли шанс, что ты сочтешь меня достойным стать хранителем для тебя и твоей дочери?

Анита облегченно выдохнула, все же волнуясь перед этой встречей и чувствуя неуверенность в своей привлекательности для Тирни, ведь у нее уже есть дочь. Потом встала и пересела на краешек пьедестала, на котором лежал мужчина, и, склонившись к нему, прошептала, глядя прямо в серые глаза, подернутые красной дымкой:

– А это будет зависеть от того, как ты будешь ухаживать за мной.

Его глаза расширились от удивления, а затем, резко сузившись, сверкнули усмешкой. Тирни поднял руку и неуверенно, осторожно коснулся ее щеки, изучая мягкость кожи.