Голый край (СИ)

 — Куда я убегу? Я не ела нормально несколько дней!

— И все равно…

— Нет, не все равно! — я снова топнула ногой. Люди вокруг начали перешептываться. — У меня нос чешется!

Куаннинг вздохнул, закрывая ладонью лицо.

— Почешите ей нос! — крикнул он своим людям.

— Почешите ей но-о-ос! — в голос прокричали пиявки, передразнивая паренька.

— Тихо! — снова заорал он. — Не чешите!

— Да я сама почешу… — наигранно обиженно сказала я и уже свободной рукой стала чесать нос.

Воины ярла похватали копья и направили на меня. Кира тихонько захихикала, и остальные пиявки также сбросили с рук веревки.

— Я требую, чтобы со мной говорили как с равной. Иначе можете прямо сейчас бросить меня в море с обрыва, — уже серьезно сказала я, глядя прямо в глаза Куаннинга.

Тот на секунду опешил, а затем у него на лице появилась искренняя гримаса раздражения.

Точно! Он не может меня убить! Ярл ему не позволит! Значит, этот раунд за мной, слащавый капитанишка.

— Майя Бортдоттир… — вздохнул, наконец, он и махнул рукой, приказывая воинам опустить копья. — Ты и твои… пиявки обвиняетесь в трех убийствах, двух детоубийствах и убийстве ставленника ярла.

— Стоп, — Хьялдур вышел вперед, расталкивая людей. — Майя никого не убивала. Она защищалась.

Я уверенно закивала.

— В это можно поверить, учитывая то, что трое мужчин из деревни кораблестроителей убили ее отца и подстрекали остальных на расправу над ней. Однако как можешь ты оправдывать убийство их детей? Убийство женщины по имени Офа, которая унаследовала власть от почившего мужа?

— Я не могла оставить отпрысков в живых, — зашипела я. По толпе пронесся шепот и негромкие возгласы.

— А месть порождает месть. Так сказано в законе Первого Царя, — вставил свое слово Хьялдур. — То же касается и Офы, которая, будучи наделенной властью, не остановила убийство Борта, отца Майи.

— Но какое бы зло не замыслила Офа против Майи Бортдоттир, она все еще ставленница ярла, — Куаннинг ухмыльнулся и зыркнул на меня. — Убить ее значит предать власть нашего правителя.

— Правителем был ее муж, — поднял руку Хьялдур.

— И она унаследовала его титул, — возразил Куаннинг.

— Тише… — прохипел вдруг вышедший вперед Кнуд. — Она была здесь не единственным старостой. Но важно не это.

Все взгляды устремились на усатого старика, который потирал пальцами висок и будто бы пытался что-то вспомнить."

"— Моя семья… — снова прохрипел он. Ему кто-то подал чашу с водой, которую он сперва понюхал, а затем осушил одним глотком. — Моя семья была первой в сосновой бухте. Первая пришла в те земли. И потому наш род считался главным в деревне.

— И то же с семьей Офы, — Куаннинг кивнул.