Голый край (СИ)

Они переглянулись между собой, но подчинились и отошли от двери.

— Я буду вершить суд над Майей Бортдоттир! — громогласно объявил Хьялдур и достал из-под длинного мехового плаща что-то вроде деревянного скипетра, покрытого рунами. — Но суд не может проходить вот так. Мы не дикари, не людоеды ледяного края и не морские твари. Майя! — он обернулся, глядя на меня через полуприкрытое окно. — Выйди из дома, ты должна предстать перед всеми нами.

Твою мать! Неужели и он туда же? Впрочем, выбора у меня особо нет. Отец непонимающе смотрел на меня, до сих пор не зная, что я натворила, а мать схватила меня и подняла на руки, крепко прижимая к себе.

— Нет, Майя, нет… — шептала она, едва сдерживая слезы.

— Мама, отпусти! — возмутилась я.

— Нет!

— Мама! — я оттолкнула ее и посмотрела в ее глаза. — Мам, я должна! Все будет хорошо!

Папа положил руку на плечо матери, и она медленно поставила меня обратно на пол. Я улыбнулась и пошла к выходу, напоследок обернувшись и показав родителям язык.

Дверь со скрипом распахнулась, и я гордо вышла наружу, ступая босыми ногами по промерзлой земле. Я встала рядом с Хьялдуром, а тот присел на корточки рядом со мной и успокаивающе положил огромную руку мне на плечо.

— Я задам вам один вопрос, добрые люди, — начал он уже тише. Его глубокий, хрипловатый голос задрожал в повисшей тишине. — Считаете ли вы эту девочку, младенца, повинной в смерти ваших мужей и отцов?

— Да! — раздался крик из толпы.

— Гнев духов! — подхватил кто-то еще.

И толпа залилась яростными криками и возгласами, как пару минут назад. Все, однако, замолчали, когда Хьялдур всего-навсего поднял вверх руку.

— А теперь скажи ты, Майя.

— Нет, — тихо ответила я. — Я не хотела их разозлить, честно-честно.

По лицам людей я ясно видела, что сейчас образ миленькой маленькой девочки не работал.

— А зачем ты солгала тем добрым мужам, Майя? Зачем использовала то, чему научил тебя я, для лжи?

— Они не добрые! — воскликнула я и топнула ножкой. — И я делала так, как должны друиды! Я хотела спасти детей, чтобы никто не голодал!

Хьялдур посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Пусть так, — кивнул он. — Значит, ты не признаешь своей вины и остаешься верна духам, оберегающим нас?

— Да, я люблю духов нашей земли.

Хьялдур кивнул и поднялся на ноги.

— Не спешите с гневом, добрые люди, — начал он, прежде чем толпа в очередной раз загорелась яростью. — Я и духи выслушали Майю. Теперь настал черед наших мужей молвить слово.