Голый край (СИ)

— Сильнее!

Финальным ударом отец выбил капитану зуб, а затем дрожащими пальцами вырвал из глазницы искусственный глаз и бросил в море.

Вургар потерял сознание еще на последнем ударе, но отец все так же восседал на его бессознательном теле. Он собрал пальцами кровь с его лица и нарисовал на своем кровавые полосы. Вскинув голову кверху, он утробно, по-звериному зарычал.

Все вдруг уставились на меня. Даже отец, с застывшим оскалом на лице и кровью на руках и щеках, тяжело дышал и ждал моих слов.

— Папа… Борт победил! — выкрикнула я, и толпа взорвалась бурными овациями.

***Проблема, которая меня беспокоила, начала проявляться еще после моего обмана людей Ярла, однако после того, как была организована солеварня, она приобрела… неожиданный характер."

"Воины уехали обратно в Скаген, забрав положенное количество зерна. Драки драками, но налог все же платить надо, иначе сюда придет куда больше воинов из дружины Ярла, и всем нам не поздоровится. Вслед за ними, буквально на следующий день, ушли мужчины, в числе которых был и мой отец. В небольшой тележке, на которой обычно грузили припасы в плавание, они увезли два мешка соли.

В деревне снова воцарился мир и покой.

Мы с мамой проснулись ранним утром. Вернее, первой проснулась она и тихо, стараясь меня не разбудить, плела крапивные веревочки у огня.

— Доброе утро, — вяло поздоровалась я, еще продирая глаза.

— Проснулась, вороненок? — мама ласково улыбнулась.

— Ага-а-а… — зевнула я в ответ.

Мама издала легкий смешок и вернулась к своему занятию.

Ее тонкие пальцы ловко скручивали гибкие волокна крапивы между собой, образовывая длинную, тонкую веревочку. Движения были так точны и отточены с годами, что сейчас мама скорее напоминала робота, методично выполняющего свою функцию, нежели человека.

— Кстати, — сказала она, не отрываясь от плетения. — Тебе опять принесли подарки.

— Ну, не мне же… — протянула я. — А злому духу.

— Не злому, а доброму, — мама улыбнулась, но эта искорка счастья быстро исчезла с ее лица.

— Мам, ты правда думаешь что я — дух?

Мама вздохнула и молча посмотрела на меня, устало улыбнувшись.

— Ты — моя дочь. А остальное неважно. Я бы любила тебя любой, но ты даешь мне повод для гордости.

Меня этот ответ более чем устроил, и я не смогла сдержать самодовольной улыбки.

Я быстро сползла с кроватки на холодный пол. Пальцы так и съеживались от ощущения промерзшей древесины и соломы, которой был устлан пол в нашем доме, но в целом я к такому уже привыкла.