Голый край (СИ)

Невольно я весело засмеялась и стала пытаться прикоснуться к ней, но искорка улетала прямо сквозь мои пальцы, играясь со мной.

— Эти называются ярошами. Маленькие, веселые духи, которые очень любят детей и не любят…

Он не успел договорить, как из-за моей спины послышался свист, а затем веселый крик моего отца:

— Хэ-хэй, умники! — судя по голосу он уже был немного пьян. Ровно настолько, чтобы потерять совесть и стать разговорчивым.

Искорка при звуке криков моего отца тут же испарилась в воздухе, будто бы растворяясь в лучах солнечного света.

— Они не любят… — вздохнул Хьялдур, — взрослых.

Особенно пьяниц.

— Эй, это кто это тут пьянь, а?! — наигранно сердито прикрикнул мой отец и упал на колени рядом со мной, приобнимая меня за плечо. — Сам-то только после браги раскололся, про дочку мою рассказал!

— Эх, Борт. Да если б я пил столько, сколько и ты, то давно бы уже был вместе с духами, — улыбаясь, вздохнул Хьялдур и протянул отцу руку.

— Это потому что ты не воин, друже! — улыбаясь, ответил отец и пожал руку друида. — Ну как вы тут?

— Хьялдур учит меня разговаривать с духами, — я, гордая собой, широко улыбнулась.

— С духами? — отец удивленно вскинул бровь. — С теми, что…

— Да, Борт, пустая ты головешка, — вздохнул мой учитель. — А ты сейчас помешал ей говорить с ними.

— Грм-м-м… — вздохнул в ответ папа, а затем махнул рукой, улыбаясь. — Да и к черту их! Майя, пошли давай!

— А? — я непонимающе взглянула на него. — Куда идти?

— Надо уметь не только травы собирать и с духами лобызаться, но и за себя постоять! Пойдем-пойдем давай!

После этих слов он, прежде чем я или Хьялдур успели бы что-то ответить, резко подхватил меня за ноги и спину и поднял в воздух.

Я вскрикнула от неожиданности, но папа лишь закинул меня на плечо, на котором я болталась, как мешок картошки, и, насвистывая себе под нос, пошел прочь из леса.

— Спасибо, Хьялдур! — он махнул рукой друиду, не оборачиваясь.

— Ага, давай, давай… — вздохнул тот в ответ и устало улыбнулся, глядя нам вслед.

Отец поудобнее положил меня себе на плечо и бодро зашагал прочь. От него, как и всегда, пахло потом, кровью и спиртом. Запах за долгие годы стал мне уже давно привычным, ибо им буквально был заполнен наш дом, если только мама не готовила что-нибудь вкусное, вроде рыбы или мяса.

Жаль, что раньше я не понимала того, насколько мне, оказывается, дорог этот запах и сам здоровяк, несущий меня на своем плече. Жаль, что раньше я не понимала того, насколько он меня любит и насколько сильно я на него всегда полагалась."

"Когда мы уже вышли за пределы древнего леса, папа наконец-таки поставил меня на ноги и взял за руку, ведя за собой.

— Ты знаешь, куда мы идем? — улыбнулся он.

— Вот то-то и оно что нет, ты же не сказал, — стараясь не засмеяться, ответила я.