Гордая птичка Воробышек

Ох, пусть уж думает, что я ничем не лучше Ирины. В конце концов, заслужила! Неважно, что случайно. Надо уважать чужое право на свободу выбора и определение личных привязанностей! И ценить доброе отношение того, кто тебе ничего не должен.

Не должен. Ничего. А вот ты...

Чертов Игорь, будь ты трижды проклят!

Люков останавливается у темных дверей какой-то комнаты и разворачивает меня к себе лицом. Опускает руки, отступая на шаг. Зарывается пятерней в упавшие на лицо волосы, глядя на стену поверх моего плеча.

Его лицо не отражает тех эмоций, которые я боюсь уловить, - ничего близко похожего на гнев или обиду, - лишь помноженную на раздражение усталость, вновь сковавшую льдом красивые мужские черты. Мне хочется коснуться его, растормошить, провести по щеке рукой, поймав колючий взгляд. Еще и еще, в попытке вернуть прежнего, улыбающегося Илью. Но я не могу позволить себе быть такой откровенной. Не сейчас, когда под маской безразличия он, должно быть, ненавидит меня. За мое безволие и упрямство, приведшее его в этот дом, безжалостно столкнувшее его с прошлым.

- Воробышек...

- Да?

- Я, наверно, сволочь, но Босс прав: нам действительно лучше переждать в этом гребаном особняке несколько ночных часов. Извини.

И все? А где же: ""Что это было только что за столом, птичка? Не хочешь объяснить? Не расскажешь, что за дурь ударила в твою глупую голову, и с каких чудесных пор ты моя невеста?"".

- Хорошо. Это не страшно.

- Что ж, отлично, - Люков разводит плечи и сует руки в карманы брюк. Я вижу, как резко обозначаются желваки на его скулах, и твердо сжимаются губы. - Как ты слышала, Босс уже обо всем позаботился. На эту ночь эта комната твоя.

- Илья...

- Я переночую в соседней. Рано утром мы уедем отсюда, обещаю.

- Послушай...

- Иди, Воробышек, - блестящий взгляд на мгновение касается моего лица и неожиданно прячется под тяжелыми веками. - Просто иди. Я тебя прошу.

Это хуже гневных слов. Куда хуже. Вот такая расчетливая холодная эмоциональность, заставляющая сердце сжиматься от боли под давлением вины и невозможности хоть что-то изменить. Объяснить. Оправдаться. Просто попросить прощения. Отстраняющая от того, кто совсем недавно так тепло горел для тебя, а теперь, кажется, погас.

Устал, а, может, окончательно разочаровался.

Я чувствую себя ужасно - пристыжено и опустошенно. Рывком отворачиваюсь от парня и толкаю дверь. Захожу в чужую незнакомую комнату, где по иронии лукавой хозяйской воли сейчас для меня горит мягкий свет настенных светильников и дожидается расстеленная постель, сбрасываю с ног туфли и подхожу к окну. Закрыв глаза, долго стою так, прижав лоб к заиндевевшему стеклу, вспоминая сумасшедшую круговерть прошедшего дня.

Дверь открыта, и торопливый стук каблуков по мрамору лестницы разносится в тишине коридора звенящей капелью.