Гордая птичка Воробышек

Мою руки, достаю из пакета небогатые покупки, сделанные на одолженные у Эльмиры до завтрашнего аванса деньги: крупу, масло, хлеб - и думаю: Крюкова и кухня? Странно.

- А ты чего не с Вовкой? - интересуюсь, наливая в тарелку суп. - Мм, вкусно, Тань, - едва не обжигаюсь горячим бульоном, еще не успевшим остыть под двумя слоями полотенец. - Сегодня же вроде пятница?

- Да так, настроения что-то нет, - отвечает Крюкова и утыкается дальше в какой-то детективный сериал, где местом преступления выбран публичный дом. Героини верещат на экране, жмутся друг к другу при виде трупа своей хозяйки, строгий полицейский очерчивает мелом место преступления, а я оглядываюсь на странно молчаливую этим вечером подругу.

- Что-то случилось? - осторожно спрашиваю, отставляя тарелку. - Знаешь, мне сегодня почему-то Серебрянский звонил.

- Да? - равнодушно выгибает бровь Танька. - Вроде ничего. А что? - тянет руку и хватает с тарелки крекер. Хрустит за щекой. - Что-то говорил?

- Я ничего не поняла, но что-то насчет твоей защиты. На работе толком и не ответишь. Тебя что, кто-то обидел?.. Речь шла точно не о дипломе. Вовка?! - догадываюсь вдруг.

Танька стреляет в меня изумленным черным глазом и недовольно поджимает рот.

- Меня?! Жень, шутишь? - фыркнув, отвечает. - Попробовал бы только! Ты же меня знаешь.

Это верно, знаю. Потому и чувствую перемену не в лучшую сторону в настроении подруги.

- Тогда чего он так грустно сопел в трубку?.. Ну, ладно, Крюкова, не хочешь, не отвечай, - говорю через минуту полнейшей тишины. - Ничего я в вашем любовном тандеме не пойму. Захочешь, сама расскажешь.

Я ухожу из комнаты в общую душевую, здороваюсь с курящими возле окошка девчонками, возвращаюсь, замечаю на столе парующую чашку с чаем и большой бутерброд. Сама Танька вновь за пультом телевизора, с ногами в постели, с вялым интересом следит за развитием событий теперь уже модного ток-шоу.

- О! Спасибо, Танюш! - улыбаюсь я. Сажусь за стол, притягиваю к себе горячий чай и включаю ноут. - Я, конечно, могла и сама, - отпиваю мятный напиток, ежась от холода, принесенного из коридора, стаскиваю с дверцы шкафа старенькую шаль, прихваченную с собой в последний приезд из дому, накидываю на плечи, и благодарю. - Но, приятно.

С жадностью изголодавшегося за день книгоеда утыкаюсь в текст:

""...- Стой, - хрипло сказал Каллагэн, отступив на шаг. - Велю тебе именем Господа!

Барлоу рассмеялся."

"Крест теперь светился лишь чуть-чуть, по краям. Лицо вампира опять скрыла тень, собрав его черты в странные, варварские углы и линии.

Каллагэн отступил еще и наткнулся на кухонный стол.

- Дальше некуда, - промурлыкал Барлоу. Глаза его загорелись торжеством. - Печально наблюдать крушение веры. Ну что ж...

Крест в руке Каллагэна дрогнул и потух окончательно...