Гордая птичка Воробышек

- Нет!

- Да, воробышек. Думал, что не нужен тебе.

Я не забыла, какая широкая и ровная у него спина, насколько он выше меня. Я все еще не вижу его лица и таких любимых колючих глаз, но чувствую Люкова в своих руках, и эта долгожданная близость наполняет меня надеждой на наше будущее и, вместе с тем, пугает страхом потерять. Я провожу ладонью вдоль его позвоночника, - успокаивая, возвращая себе, поднимаю вторую ладонь на лопатку... и вновь обхватываю руками под грудью, приникая к нему лбом.

- Никогда не говори... Я так сильно тебя люблю, что своими словами ты приносишь мне боль! Пожалуйста, Илья, - громко всхлипываю, не в силах сдержать в голосе твердость. - Не смей так говорить, слышишь!.. И прости меня, прости, если сможешь!"

"Он накрывает мои руки сильными горячими ладонями, отрывает от себя и медленно подносит к лицу. Я чувствую, как он касается их губами и затаиваю дыхание, не в силах что-то сказать, кроме повинного и слишком запоздалого:

- Прости, Илья.

Как же мне вымолить у тебя прощение? Как же загладить вину, что не поняла! Что убежала! Какими словами выразить ту тоску, что разъедала без тебя сердце?.. Жесткий ком подкатывает к горлу, а Люков уже оборачивается и крепко прижимает к своей груди, закрывая ото всех широкими плечами. Шепчет, целуя в висок:

- Ты пришла. Сама. Как же я скучал по тебе, птичка! Как же я скучал!..

Он так искренен в своей тихой радости, так сильно обнимает, что дар речи просто отказывает мне, и я послушно растворяюсь в долгожданном объятии.

- Никогда не оставляй меня, воробышек, никогда! Это слишком больно - жить без тебя. Невозможно больно!

- Ну, что ты такое говоришь, Илья!

- Я знаю, моя девочка, что говорю. Поверь мне, знаю.

И я не хочу, но верю ему.

- Я не могла подумать. Ведь ты всегда был таким гордым, а я... я была простой серенькой птичкой. Я просто пыталась выжить и не разбить себе сердце.

- Не разбила?

- Нет, - я улыбаюсь в его шею, зная, что Люков почувствует кожей мою улыбку. - Я сбежала, но оставила свое сердце тебе.

Илья горько смеется, зарываясь пальцами в мои волосы, поднимая к себе мой подбородок и, наконец-то, заглядывая в лицо. Затягивая меня в такие любимые и искрящиеся, колючие омуты темных глаз.

- Ты никогда не была простой, воробышек. И серенькой тоже. Ты всегда была искренней и настоящей. Желанной. Я не мог забыть тебя с нашей первой встречи. К черту гордость! Я такой дурак, но я боялся тебя обидеть! Если бы я сегодня не сдох, я бы приполз к тебе на коленях. Я бы отдал за тебя свою жизнь.

- Что ты, глупый! Замолчи! - Он вновь пугает меня признанием, и я обнимаю ладонями родное лицо, глажу счесанную в драке щеку, касаясь пальцами разбитых губ. Осторожно целую их, замирая на вдохе под новым пристальным взглядом.

- Женя...

- Илья...

Я знаю, чего он хочет.