Гордая птичка Воробышек

Я смотрю на него, на то, как серьезен его взгляд, как он замер в ожидании моего ответа и касаюсь ладонью любимого лица.

- Илья, ты ведь знаешь, что я отвечу ""да""? Что не смогу без тебя.

- Знаю.

- Что я люблю тебя.

- Да, птичка.

- Что никогда не стану ни с кем делить. Никогда и ни с кем, сколько бы лет нам ни было.

- Знаю, родная, - он встает и обнимает меня. Гладит по волосам, прижимая к себе. - Знаю и чувствую то же, что ты.

- Ну, тогда надо сказать Боссу, что твоей невесте вовсе не нужен молодой жеребец с элитной родословной. У нее уже есть один, хватит.

Каждый раз, когда я заставляю его смеяться, у меня замирает сердце от того, каким новым он предстает мне. Только для меня открываясь, только со мной теряя всю присущую ему холодность.

Снежный Кай - вовсе не снежный, а для своей Герды очень даже внимательный и горячий.

Мой Люков!

- Я надеялся, что не разочарую тебя, птичка, но такое сравнение даже мне льстит! Жеребец, говоришь?..

Он легко подхватывает меня на руки и уносит в ванную комнату. Включив душ, смывает с моих бедер следы муки, отворачивает от себя, выписывая пальцами на моей попе круги и целуя спину, и когда, наконец, наше дыхание предает нас, я легко прогибаюсь ему навстречу, разрешая любить себя так, как это умеет только он, - нежно, со всей страстью. Со своим мужчиной без стеснения и стыда.

- Илья, а ведь я даже не знаю, сколько тебе лет.

- Двадцать три. - В доме Люкова нет моих личных вещей, и он облачает меня в свою рубашку; усадив к себе на колени, сосредоточенно застегивает на мне пуговицы и закатывает рукава, делая это с видимым усердием и удовольствием. - Я совсем старик для тебя.

Да уж. Наши даты рождения разделяет три года и пять мартовских дней, но мне не хочется сейчас упоминать об этом.

- Так значит, твой отец ничего не напутал, и ты действительно сегодня именинник? - возвращаюсь я к нашему разговору.

- Значит, действительно, - Люков дарит мне мимолетный поцелуй в кончик носа. Смотрит серьезно колко-колючими глазами. - Но это ерунда, птичка, не стоящая внимания. Странно, что Босс вспомнил.

- Как это - ерунда? - я изумляюсь, поправляя пальцем очки на переносице. - И почему странно? Илья, Роман Сергеевич - твой отец и любит тебя. Знаю, он справедливо заслужил твою обиду, только те чувства, что я видела в его глазах вчера, невозможно сыграть - они были искренны! И потом, как подумаю, что, если бы не он, я бы так и не нашла тебя в городе, не увидела. Так и не сказала бы, что ты... что я...

Я смотрю на него, закусив губы. Казалось бы, чего таиться? Проще простого взять и сказать любимому человеку, что ждешь от него ребенка. Тогда почему так крепко прилип язык к небу?

- Бог с ним, с Боссом. Свой главный подарок - тебя - я получил. Воробышек? - пальцы Ильи пробираются под рубашку и ложатся на живот.