Гордая птичка Воробышек

- Конечно!

- Ну! Что тут у вас? Готовы? Невский отзвонился, что уже едут! - вихрем врывается в комнату нарядная Танька, сбрасывая с рук к стене корзину с атласными лентами и сердечками. - Мы с девчонками подъезд украсили, шары надули, все этажи лентами перетянули... Короче, - вскидывает она руку в кулаке вверх, - ""Но пасаран!"", они не пройдут! Мы тебя, Воробышек, даже Люкову за дешевый ""фиг"" не отдадим!

Когда мама выходит из комнаты, чтобы успокоить расшумевшихся братьев, я ловлю помрачневшую Крюкову за руку:

- Как ты, Тань? Извини, что я так поздно узнала. До сих пор поверить не могу, что Вовка тебя бросил. Ведь все хорошо было! Может, ты что-то не так поняла?

Она на мгновение пускает во взгляд печаль, но вот уже с усилием возвращает улыбку на лицо.

- А чего не понять, Жень? Первый раз, что ли, Крюкову бросают? Посмотри на меня, - указывает пальцем на хорошенькую черноглазую девушку, с обрезанными до плеч густыми темно-каштановыми волосами, в коротком ярко-оранжевом платье и зеленых босоножках. - Я странная, резкая, угловатая, не очень умная, а еще одеваюсь, как пугало. Оказывается, его маме стыдно за меня перед родственниками. Нет, Вовка любит меня и готов вернуться, если я изменюсь - повзрослею! Если я буду не я. Но что это за чувства? И что за условия? Разве можно любить человека, за то, что он кто-то другой? Не такой, каким его создала природа? А-ай, - вздыхает она, - к черту! К черту Серебрянского с его чопорными критериями! Что, на свете парней мало? Всегда найдется охочий потискать даже такое пугало, как я.

- Глупая ты, Танька! И дурочка! - мы обнимаемся, а Крюкова признается:

- Воробышек, так тоскливо без тебя в общаге, скучно. Жаль, что ты бросила универ. Но знаешь, прав Колька: этот факультет тебя бы в конечном счете добил!

- Илья хочет, чтобы осенью я поступала на гуманитарный.

- Этой осенью? - изумляется Танька, распахивая карие глаза. - А как же, - очерчивает в воздухе перед собой живот, - человек?

- Возможно, на вечерний. Говорит, что справимся.

- Сумасшедший он у тебя, Женька.

- Это точно.

- Ох, что-то я волнуюсь, - оглядывается Крюкова, обмахиваясь ладошками, - хоть бы девчонки не напортачили чего! Слова выучили, - загибает пальцы, - конфеты взяли, мелочь с пшеницей в кульки набрали... Уф, кажется, все. Как думаешь, Жень, свидетель про шампанское не забыл? Нам нужно много для парка и набережной, а еще прохожих угостить - обычай такой, чтобы счастьем с людьми поделиться. В машинах места всем хватит?

- Думаю, свою пару-свидетельницу Виктор точно в Гордеевске не оставит, - улыбаюсь я подруге. - И надеюсь, скучать не даст.

- Не понимаю, - ворчит Танька, - Люков что, не мог кого поприличнее найти? Только увальня Бампера мне в провожатых и не хватало.

- Да ну, Тань, он симпатичный! - возражаю я. - Нахрапистый, конечно, но веселый.