Гордая птичка Воробышек

- Мне все равно!

Это чистой воды произвол с замашками детсада! Я запоздало хватаю съехавшие на шею очки и порываюсь встать: да что он себе позволяет, гад блондинистый?! Но рука Люкова на плече крепка и тяжела как камень.

- Р-раздеваться?! - слышу я высокое, нервно-девичье за своей спиной, пока борюсь за свободу, и приближающиеся торопливые шаги. - Илья, ты впускаешь в свой дом девушку и приводишь в комнату тогда, когда мы вместе? Предлагаешь раздеться? Так просто, словно между нами ничего не случилось? - вопросительно всхлипывает Нарьялова, и я так и вижу затылком ее изумленное лицо. - А я думала, что ты... Думала, мы с тобой... Я порвала с Бампером и сама к тебе пришла! Я надеялась... А ты называешь ее так, как будто она для тебя что-то значит. Скажи, Илья, неужели она лучше?

Вот это я влипла, вместе со своей дурацкой фамилией. Я жду от блондинки истерику, и она случается. Громкая, со слезами. Но, как-то быстро сходит на нет. Все это время я остерегаюсь снимать шапку - когтистый маникюр у девушки ого-го, добраться до моей шевелюры ей ничего не стоит, - и я держу руки у щек, на всякий случай прижимая шапку так, словно не хочу слышать происходящий между этими двумя людьми односторонний разговор.

- Я, наверно, пойду? - выдает неуверенно девушка, успокоившись, и Люков странно смотрит на нее. Как будто только сейчас вспоминает о ее существовании.

- Давай, - просто отвечает.

Блондинка проходит комнату, поднимает с пола брошенную у постели сумку, взбивает волосы и, достигнув арки, останавливается. Поворачивается, словно ленивая красивая кошка.

И этот ее демонстративный поворот для меня. Он предназначен той, кого она без раздумий определила в соперницы. И он красноречивей некуда говорит: ""Не все так просто со мной, Воробышек. Не все так просто. Погоди сбрасывать такую, как я, со счета"".

И я, ни капли не соперница, ей верю.

- Илья, может, хоть проводишь? - просит девушка, невзначай скользнув рукой по груди, и трогательно закусывает нижнюю губку."

"- Конечно, - отвечает Люков. - Подожди, Лиза, - нависает надо мной, тянет к себе со стола телефон и набирает номер. Сообщает, после короткого разговора с абонентом:

- Через пару минут будет такси. Пошли, я оплачу.

В нем нет нежности, он по-деловому суров, и я обзываю его про себя ""холодной ледышкой"". Он напоминает мне Кая, из сказки про Герду и Снежную Королеву, и я в который раз в своей жизни удивляюсь, чем подобные парни берут таких красивых девушек, как Нарьялова.

Должно быть желанием этот лед растопить.

Когда Люков равняется с ней, а я, наконец, стягиваю с головы надоевший головной убор, рассыпав сбившиеся волосы по лицу и отыскивая в спутанных кудряшках расстегнувшуюся заколку, то неожиданно слышу злое, предназначенное мне:

- Удачи!

И обернувшись, удивленно отвечаю:

- Спасибо.