Горячий угон

Все трое поняли, что они нарвались на редкого чокнутого «духа», из тех, которые расстреливали целые караулы. Маловероятная неприятная возможность превратилась в страшную реальность, которая налетела на них, как БТР с пьяным водителем на автомобиль, пересекающий по всем правилам городской перекресток. И не они, пьяные и веселые, сидели за бронёй, а этот чокнутый Гаврин, который был не только трезв, но и совершенно спокоен, как будто просто нёс обыденную службу дневального, а не убивал их, оказавшихся в незащищенной гражданской машине.

В том, что он сейчас завалит всех троих, ни у кого из них сомнений не было. Наверное, потому, что сомнений не было у самого Гавроша. Он настроился на забой свиней, эта ментальная волна распространялась вокруг и на первобытном, животном уровне воспринималась теми, кого она касалась. Выполняя привычную работу, он приложил ладонь к груди Дзюры, как к обречённой свинье, чтобы точно определить – куда колоть.

– Почему у тебя так колотится сердце? – мимоходом спросил Гаврош. – Я зарезал сто восемьдесят три свиньи, и у всех сердце колотилось, как у тебя.

Дзюра молчал, как обычно молчат и свиньи. Лишь в оловянных глазах метались всполохи животного страха.

– А тебе приходилось кого-нибудь убивать? – продолжал Гаврош, как будто они задушевно беседовали в курилке.

– Н-н-н-ет, – еле выговорил гроза новобранцев.

– А пощупай у меня, – предложил Гаврош.

Как загипнотизированный, Дзюра приложил руку к его груди.

– У тебя вообще не бьётся, – с ужасом произнес он.

– Это потому, что у меня нет сердца. И не вы меня будете резать, а я вас. Дело простое и быстрое. Сейчас нажму, клинок проскочит между ребрами – и все! Ну, еще глотку перехвачу, для порядка…"

"Он не пугал и не шутил – он просто объяснял, как будет. И делал это очень убедительно, потому что сам был уверен в том, что исполнит всё, о чем говорит. Обе штанины Дзюры стали мокрыми, запахло мочой.

– А потом этих двух свиней заколю, – он перевел взгляд на еще не оправившихся «дедов».

Кириллов попытался отползти, но Гаврош наступил ему на руку, тот застонал. Гаврош бросил взгляд в сторону рядов кроватей, но ничего подозрительного не увидел: если кто-то и наблюдал за происходящим, то незаметно.

– Вас закопают, а я пойду в зону и отстою свой срок на одной ноге, потому что я правильный пацан, – продолжил Гаврош с неестественным для такого момента спокойствием. – А вы фуфломёты позорные, вонючие свиньи! Хотя мои свиньи не воняли так, как вы!

Родин навзрыд заплакал.