Горячий угон

«Точно не менты, – те едят в подведомственных точках «за уважение»…

«Секьюрити» направились к выходу с веранды и уже на ступенях столкнулись с тремя молодыми парнями крепкого телосложения – двое были в спортивных костюмах «Адидас», третий – в джинсах и малиновом пиджаке. Столкновение произошло в буквальном смысле: кто-то не уступил кому-то дорогу, кто-то кого-то толкнул, словом – кто-то к кому-то не проявил должного уважения.

– Вы что, попутали?! Куда прете?! – закричал один «спортсмен».

– Совсем страх потеряли! – поддержал его второй адидасовец.

Они поперли вперед, явно намереваясь начать драку. «Секьюрити» отступили, прижавшись спинами к кирпичной стене, и сунули руки за полы пиджаков.

– Назад, босота!

– Мимо прошли, хуже будет!

Конфликтующие стороны были похожи: тяжелые фигуры, широкие плечи, мощные шеи, короткие стрижки – чтобы нельзя было ухватить за волосы, и несомненная готовность в любую минуту вступить в схватку с кем угодно. Это были солдаты. Но разница в одежде и в лексиконе, как военная форма, выдавали, что они принадлежат к разным армиям. И сейчас должен был вспыхнуть короткий, но жестокий бой.

– Стоп, стоп! Сняли непонятки! – малиновый пиджак схватил «спортсменов» за одежду и оттащил назад. – Расходимся, нет вопросов!

«Секьюрити» беспрепятственно спустились по ступеням, а «спортсмены» так же беспрепятственно прошли на веранду.

– Что за быки? – спросил на ходу один.

– Из «лички» Протазана, – пояснил малиновый пиджак. Похоже, он среди этой троицы был старшим. – Тот, что повыше – Вовка Сысоев, мы с ним когда-то боксом занимались.

– А что нам Протазан? – скривился второй. – Я его на болте вертел! Я даже Арсения не боюсь!

– Слышь, Прыгун, что ты бросаешься, как бешеный пёс? – спросил малиновый пиджак. – Если хочешь всех на болте вертеть, то иди в цирк – жонглером! А Арсения даже не упоминай: за «законника» тебя вмиг на ножи поставят! И нас заодно!

– А ты что пялишься?! – Прыгун вытаращил злые глаза на Гавроша.

– Никуда я не пялюсь, пиво пью, – спокойно ответил тот и сделал очередной глоток. Он действительно был спокоен, впрочем, как и всегда.

– Смотри, а то нечем глотать будет! – оскалился Прыгун. Все трое уставились на Гавроша. Невыразительные лица, приплюснутые носы, деформированные уши… Спортсмены-рукопашники. Близнецы тех, которые в свое время избили Никитоса с его пристяжью и сожгли их машину. В буравящих взглядах Гаврош отчетливо чувствовал презрение. На него смотрели как на человека третьего сорта, какого-то бомжа, пришедшего в кафе попросить остатки жратвы… Но ему было все равно. Он допил пиво и отвернулся.

В просветах живой изгороди была видна освещенная желтым светом уличных фонарей широкая аллея.