Горячий угон

Но если у тебя кликуха Хрен С Бугра, то под ней ты и будешь ходить, какой бы паспорт ни лежал в кармане! И выцепят тебя менты в любой точке страны через своих стукачей по прозвищу, которое никогда не меняется!

– Мудрено!

– Раз у тебя две кликухи, будешь для всех Наполеоном. А Гаврошем – только для меня, ну, может, еще для кого…

– Для кого это? Зачем?

Арсений помолчал, подобрал камешек, бросил в реку.

– Чтобы мокрые заказы принимал на него. Слухи-то расходятся, вон – как круги по воде! И братва, и шелупень приблатненная быстро узнают: в городе объявился новый чистодел – Гаврош! Только кто его видел? Никто! Кроме нескольких человек, которые никогда не болтают… Подходит тебе кликуха Наполеон на каждый день? Или хочешь наоборот?

– Мне без разницы, – сказали одновременно и Наполеон и Гаврош."

"На следующий день Гном отвез его в карьер. Гаврош поставил найденную тут же корягу, сверху – ржавое ведро вместо мишени, и поочерёдно проверил все оружие.

– Бах! Бах! Бах! – резко грохотали «ТТ». Один немного высил. Второй дал несколько осечек. Третий работал нормально и, самое главное, кучно! К тому же к нему имелся глушитель и резьба на выступающем конце ствола.

– Пах! Пах! – потише били «ПМ». К обоим замечаний не было.

– Тыррр! Тыррр! Тыррр! – округло строчил короткими очередями «Кедр». Пули рассыпались широко, уверенных попаданий удалось достигнуть только с пяти-шести метров. Но такие штуки и не требуют снайперской точности.

– Ба-бах! Ба-бах! – пушечно гремел СКС. На карабине пришлось регулировать оптику, но в конце концов Гаврош с упора трижды поразил ведро на ста метрах.

– Это я себе беру, – Наполеон отобрал «ТТ» и «ПМ». – Остальное заберу потом, когда устрою свой тайник.

– Какой ты самостоятельный! – с непонятным выражением произнес Гном. Но вряд ли это было одобрение…

* * *Арсений приехал на базу через три дня. Гаврош в это время чистил картошку за столом на веранде своего домика – предложение Гнома питаться вместе он отклонил.

– Раньше таких одиночек называли «ломом опоясанный», – сказал «законник», поднимаясь по скрипучим ступенькам. – Чтобы одному жить, надо и вправду уметь лом согнуть!

Гаврош отвечать не стал – встал из-за стола, тщательно вытер руки полотенцем и поздоровался с ним за руку.

– Что-то ты отделяешься, – отметил Арсений. – Вообще-то это неправильно. Пацаны должны быть у общества на виду. Тогда каждый для других ясен. А если кто-то в уголке свою пайку лопает, то неизвестно, что у него на уме.

– Надсмотрщики мне не нужны, и пайку я не ем! – пошел на обострение Гаврош. – И вообще, я привык быть один! Так что, давай договоримся сразу: я выполняю заказы, а всё остальное время провожу сам по себе.