Горячий угон

 – А у бабки Нюры после прошлой передачи седые волосы почернели!

С улицы послышался настойчивый автомобильный гудок: Фа-фа! Фа-фа-фа!

– Кого это принесло? – недовольно спросил отец.

Мать, не отрываясь от экрана, махнула рукой.

– Выдь, погляди. Может, мяса купить хотят или колбасы. К празднику-то стол готовить всем надо…

Отец, недовольно ворча, поднялся, накинул поверх майки ватник, надел на босые ноги сапоги и вышел во двор. Повинуясь непонятному чувству, Гаврош пошел за ним, тихо приоткрыл дверь и прильнул к щели.

На улице стоял старый, обшарпанный «УАЗ», а возле него лузгали семечки и весело толкались… Никитос, Чага и Худой!

«Вот тебе на… Явились, не запылились… Это они за мной»! – подумал Гаврош. Как и всегда, он не испугался – ведь сердце не умело тревожно колотиться, просто стало неприятно. Надо было подготовиться к встрече этой поганой кодлы…

Стараясь не привлекать внимания матери, он прошел в родительскую спальню, сунул руку между шкафом и стеной, вытащил дедову двустволку, переломив, вставил в чернеющий зев патронников латунные цилиндрики с краснеющими посередине шляпок, нетронутыми пока капсюлями, и снова закрыл. Долго ждавшие заветной начинки стволы, запираясь, удовлетворенно чавкнули: пустое ружье никому не нужно, только с патронами оно приобретает свою смертоносную мощь. Пряча за собой вроде как потяжелевшее оружие, он прошел мимо окаменевших, будто загипнотизированных женщин и снова вернулся в прихожую.

Степан Федорович, выйдя на крыльцо и узнав непрошенных гостей, скривился, не здороваясь, и, не подходя к ним, спросил:

– Чего надо?

– Здорово, мужик! – оскалился в улыбке Никитос. – Того надо, что и всем! Заколи нам хорошего поросенка к Новому году. Ну и сала, колбасы ливерной, да кровяной… А самогон мы у Тимофеича возьмем…

Степан Федорович замешкался. Эти типы были ему неприятны, но когда торгуешь, нет резона прогонять покупателей…

– Сколько вам чего надо? – преодолевая неприязнь, спросил он.

– Чем больше, тем лучше! А чего ты гостей к себе не приглашаешь? – Никитос открыл калитку, и все трое, по-хозяйски осматриваясь, вошли во двор.

– Ну-ка, Чага, глянь, что там у него в котухе?

– Я вас в гости не звал, – вскипел Степан Федорович. – А лазать по моим закуткам тем более! Пошли вон отсюда! Ничего я вам продавать не буду!

– А я у тебя ничего покупать и не собираюсь, – Никитос презрительно сплюнул. – Разве я говорил что-нибудь про покупку?

Худой, подыгрывая ему, усмехнулся. А Чага прошел к новому котуху, заглянул и присвистнул.

– Ого, сколько у него в закромах! Да тут на все село хватит! Зачем ему столько?

– Ничего, он с нами поделится, – загоготал Худой.

– Пошли вон, рэкетиры хреновы! – Степан Федорович подскочил к Худому и толкнул его в грудь.